Почему мы боимся проявлять инициативу? Ответ скрывается в возрасте 9–14 месяцев

Полная расшифровка

Текст — литературная редактура автоматической расшифровки: пунктуация и абзацы восстановлены, содержание и формулировки автора сохранены.

Отклик на прошлую лекцию0:03

Привет, привет всем, дорогие друзья. Как вы после прошлой лекции? Как ваша позиция намерения? Как вы обнаружили её у себя? Как вы с ней взаимодействуете как взрослые? А увидели ли вы, как вашим детям становится проще или сложнее, когда вы говорили с ними об этом? Говорили ли вы об этом с ними?

Один из вопросов, который часто встречался: как мне отыграть назад? Как мне быть, если когда-то я говорил своему ребёнку «не бойся, не бойся», но страшные вещи всё же случались, и что же делать теперь?

Как рассказать ребёнку правду0:34

Речь не идёт о том, чтобы изменить жизненную историю вашего ребёнка. Речь не идёт о том, чтобы вернуться и как-то отыграть назад. Речь идёт о том, чтобы в вашей сегодняшней жизни, уже зная эту информацию, получив другую платформу для дальнейших разговоров, вносить это в свою жизнь сегодня.

Если случались какие-то события в жизни ваших детей, когда они были очень маленькими, и вы действительно говорили им «не бойтесь, не бойтесь», а за вашими словами следовали, например, болезненные медицинские процедуры или что-то, что напугало ребёнка и чего ему действительно было чего бояться в этот момент — я думаю, не все ещё успели прочитать книгу Каролин Ильячев, но там есть похожий пример, и я его сейчас вам предложу.

Я предлагаю вам сегодня рассказать ребёнку о том, как тогда на самом деле всё происходило. Почему вы сказали «не бойся»? Почему врач всё-таки сделал ему больно? Иногда это можно рассказать в обычном диалоге, если малыш это помнит.

Даже если он не помнит, но вы подозреваете, что был какой-то эпизод в раннем детстве, из-за которого ребёнок с тех пор боится врачей, хотя весь остальной опыт был нормотипичным и ничего страшного больше не было, но всё равно вы видите эту зажатость, как ребёнок напрягается, как его нервная система начинает разгоняться — не обязательно актуализировать это, напоминать и прямо рассказывать про какие-то ужасы, которые происходили.

Вы можете рассказать это ребёнку, когда он спит. Придите к нему, сядьте возле изголовья его кровати и шёпотом расскажите о том, что произошло. Поверьте, психика ребёнка, душа ребёнка в этот момент вас слышит. Собственно, Каролин тоже об этом пишет, на этом основывается. Но это будет правда. Правда — это то, что встраивается и исцеляет, но не в тот момент, в который произошло травматическое переживание для вашего малыша.

Правда исцеляет мир. Потому что если в моём мире есть кусок, который я никак не могу объяснить — мама сказала «не бойся», а мне было чего бояться — происходит разрыв реальности, я не был к этому готов. И вот правда как будто берёт и встраивает туда недостающий кусочек. Попробуйте — я вот не Господь Бог, чтобы заставлять вас верить, что это работает и как это работает, потому что всё это дело практики. Вы пробуете это сделать и потом смотрите, что получилось.

Практика важнее теории3:46

Собственно, и всё, о чём мы говорим на протяжении этого курса, — точно так же. Мы, даже нейробиологи, не можем на 100% объяснить все эффекты, которые психика переживает во время взросления. Не всё это сегодня можно объяснить научным подходом, с помощью существующих наблюдений. Но практика показывает, что если начать внедрять это в свою жизнь, жизнь и правда выравнивается, становится более насыщенной, интересной, спокойной, проживаемой.

Моя цель не в том, чтобы доказать вам, что это правда так или не так, и не оспорить какие-то точки зрения. Моя цель — дать вам инструменты, которые вы сможете попробовать и внести в свою жизнь.

Что такое обучаемость4:48

Наверное, здесь хороший момент ещё раз коснуться темы обучаемости, темы контакта. Что такое обучаемость? У нас с вами сейчас обучающий курс. Я рассказываю вам много информации, вы её впитываете, приходите на лекции раз за разом или смотрите их в записи. Но станет ли эта информация тем, что вы внесёте в свою жизнь, тем, чему вы позволите войти в вашу жизнь и поменять картину мира, которой вы пользуетесь? Это не факт.

Это очень сильно зависит от того, какой у нас с вами контакт. Контакт — это не знакомство, это не время, проведённое вместе, это даже не то, что мы смотрим друг другу в глаза, сидя рядом. Всё это не является контактом в том смысле, в каком он нам нужен — это просто ограниченность нашего языка, мы называем это вхождением в контакт. Но фактически, на том уровне и в тех смысловых конструкциях, которые нам нужны, контактом это не является.

Рождение первого контакта у младенца6:23

Что такое контакт? Возвращаемся в самый ранний период, когда появляется фаза контакта, когда выстраиваются аффективные блоки, когда дискомфорт многократно переходит в комфорт, и это повторяется. И вот я могу выдерживать всё больше дискомфорта. Где-то внутри этого дискомфорта я могу уже начать наблюдать не только за тем неприятным, что со мной происходит, но и за чем-то внешним — появляется вот это первое разделение. Я уже могу увидеть приближающуюся маму и вступить с ней в диалог. Так рождается самый первый контакт у ребёнка.

Этот контакт рождается не просто так, не сам по себе. Он рождается, потому что у меня есть потребность и есть тот, кто её удовлетворяет. И потом я получаю удовольствие. То есть тот самый глубинный контакт, к которому мы стремимся, который позволяет открыть познавательные функции, двигаться вперёд, поддерживать нас в течение жизни, появляется на фоне совместного удовлетворения потребности, совместного получения удовольствия после того, как потребность оказалась реализована.

У мамы и ребёнка всё очень просто. Мамам обычно нравятся спокойные, сытые, вкусно пахнущие, чистые дети. И поэтому, когда у крошечного младенца возникает какой-то дискомфорт, мама, удовлетворяя нужды ребёнка, этим самым закрывает свои собственные нужды — качать на руках спокойного, сытого, чистого, вкусного малыша. Тем самым мама и малыш тысячи раз проживают момент совместного удовлетворения потребностей, совместного завершения цикла дискомфорта и получения удовольствия.

И поэтому обычно контакт между мамой и младенцем, между заботящимся взрослым и младенцем очень хороший. Именно на этом контакте затем строится обучаемость, возможность идти дальше в мир и познавать. Вот это уровень контакта, который нам необходим и дальше. Везде, где я буду ссылаться на то, ищете ли вы контакт, я буду говорить именно о таком контакте.

Контакт как совместное удовлетворение потребностей9:27

Не о контакте уровня «у меня много знакомых, много подписчиков, много контактов в Телеграме», а о контакте, который сформирован благодаря тому, что мы много раз вместе закрывали какие-то общие потребности, много раз вместе получали удовлетворение, спокойствие, разделяли моменты такого выдоха, расслабления. Именно об этом контакте всегда будет идти речь.

Смотрите, вот у пробы сфинкса, о которой я говорила, есть второй этап. Первый — когда мама подходит к младенцу с отсутствующим лицом, и мы видим, как младенец гасит познавательную активность (конечно, детей никто долго не заставлял это терпеть — экспериментов таких не было). Как только ребёнок гасит познавательную активность, задача матери — снова включиться и вернуть контакт.

В этот момент, когда мама возвращается, малыш возвращается тоже, потому что многократное проживание контакта, многократное проживание ситуаций, в которых мы получали удовлетворение, настраивает между нами доверие: если я позову, она всё-таки вернётся. И как только мама начинала давать новое подкрепление — «всё, я здесь, малыш, давай возвращайся» — дети оттаивали и снова становились способными воспринимать то, что происходит.

Контакт между лектором и слушателями11:02

Поэтому функция нашего с вами контакта, функция совместного получения срабатывает, когда я что-то вам рассказала, а вы после этого пишете мне: «Ой, ничего себе, я вот тут подышала и у меня сработало», или «Я поняла, почему мне после уроков вокала становится так хорошо». Всё, схлопнулась связь — вы получили какой-то результат, а я получила огромное удовольствие от того, что то, о чём я говорю, то, что меня заражает, то, что я считаю очень важным, упало в плодородную почву, раскрылось и проросло. У нас с вами есть момент совместного получения. И вот здесь образуется контакт.

Заметьте: если хотя бы раз такое произошло — вы что-то попробовали из того, о чём мы говорим, и это вызвало у вас изменение состояния, инсайт или что-то ещё, — после этого вся остальная информация как будто становится применима к вашей жизни. Даже если у вас не было такой конкретной ситуации, вы вдруг начинаете вспоминать какие-то сюжеты, каких-то людей, и вы не просто получаете эту информацию — вы её впитываете, она укореняется, она действительно проникает. Если говорить нейробиологически, она переходит из оперативной памяти в долгосрочную.

Она заземляется там, но это становится возможным только если между нами состоялся настоящий контакт. Есть здесь часть людей, которые никогда не приходили на прямые эфиры, мы не виделись с ними лично. Конечно, когда мы сидим здесь вместе, отвечаем на вопросы, вы звучите друг для друга и слышите друг друга — между теми, кто находится в прямом эфире, контакт устанавливается проще, потому что мы вместе получаем от этого присутствия закрытие разделения нашего одиночества, закрытие каких-то потребностей.

Но у нас есть люди, которые не приходят на живые встречи, при этом задают вопросы и пишут комментарии о том, что вот тут получилось, тут получилось. То есть момент создания контакта не всегда связан с тем, что я как лектор лично поучаствовала в вашей судьбе, лично здесь и сейчас в прямом эфире вам откликнулась, развернула какую-то вашу историю. Вполне возможно, я просто очень увлечённо о чём-то рассказывала.

Две воспитательницы: примеры контакта13:38

Условно, если мы будем говорить о детях, воспитательница в детском саду может очень сильно любить детей — они ей нравятся, они прикольные, весёлые, с ними можно заниматься столькими делами. И в этой искренней любви она находится с ними в контакте. Ей правда в радость петь с ними песни, водить хоровод, придумывать смешные маленькие танцы, чтобы они радовали своих мам на 8 марта. В этом кайфе она находится в очень близком с ними контакте. Это один вариант.

А есть другой вариант. Другая воспитательница не очень любит детей, но увлечённо исследует, как у них проявляются те или иные способности, как на них влияют разные сенсорные активации, которые предлагают нейропсихологи для развития. Она увлечённый исследователь, и ей так интересно исследовать, что детей этих она даже по именам может не знать, но она так увлечённо предлагает им всякие сенсорные игрушки, мячики, дорожки, балансиры, что дети в этот момент вливаются в эту волну — они влюбляются в неё и в то, что она делает.

Заметьте, снова происходит момент двустороннего удовлетворения, совместного проживания удовлетворённых потребностей. У этой воспитательницы потребность — реализовать свой научный интерес. У этих детей потребность — играть и чтобы рядом был эмоционально включённый взрослый. Включена она при этом не в этих детей, а в свою нейронауку, но это работает, потому что произошло совместное закрытие потребностей. Они день за днём, раз за разом всё это проживали.

Обучаемость и нейропластичность15:44

Итак, ещё раз: обучаемость — это не увеличение количества знаний. Обучаемость — это возможность внедрить знание в жизнь. Это то, что современные учёные назовут нейропластичностью, когнитивной гибкостью. Это способность принять происходящее как своё, посмотреть через эту новую призму на свою жизнь и увидеть, что что-то изменилось — и не отвергнуть это, а продолжить смотреть.

Вот эта возможность продолжать смотреть через новую призму позволяет существовать этой новой призме, позволяет ей перестраивать связи внутри моего мозга, а это огромная работа. Есть притча в языках о том, что мозг ленив, но на самом деле он не ленив. Мозг очень активен, очень любит развиваться, учиться. Проблема в том, что он на это тратит колоссальное количество энергии: общий вес мозга в структуре нашего тела меньше 2%, при этом энергии он потребляет 25% от всего энергообмена организма, а когда разгоняется — доходит до 40 и до 50%, в зависимости от того, какую задачу сейчас решает.

Мозг очень любит учиться, но перестройка любых процессов требует очень много ресурсов. И для того, чтобы эти ресурсы были выделены, должно существовать позволение этой новой информации впитаться в меня. Позволение берётся из контакта. Вот как в детстве мы могли позволить чужому человеку к нам подойти и познакомиться с нами благодаря тому, что наш доверенный человек, наша мама, например, сказала, что этот человек безопасен, обрадовалась ему — и мы это увидели. И, опираясь на неё, мы позволили себе тоже впустить этого человека, хотя он вообще новый, огромный, усатый…

Аффективные блоки и первый контакт18:02

Бородатый и, конечно, не выглядит внушающим доверие и оптимизм человек. Но мама, с которой мы много раз получали совместное переживание и подтверждали связь, подтверждали контакт, сказала, что да — и тогда я позволяю этому новому событию расширить мой мир, изменить все связи внутри моего мозга. Соответственно, если вы обнаруживаете у себя какой-то комплект знаний, которые получили, но ничего с ними не сделали, — эти знания были получены вне фазы контакта.

Помните, способность слышать и слушать — это способность приобретаемая, она не врождённая, она очень подвижная, сложно достижимая и легко разрушаемая. Чтобы моя способность слышать тебя прогрессировала, мне сначала нужно, чтобы ты снял мой дискомфорт, удовлетворил мои текущие потребности — как мы помним, у взрослого человека это тоже так работает.

Итак, к 9 месяцам у нас должна быть сформирована следующая система: аффективные блоки и возможность выдерживать дискомфорт. На фоне вырастающей возможности выдерживать дискомфорт и накапливающихся, позитивно закрывающихся аффективных блоков, у нас выстраивается фаза, когда мы можем входить с кем-то в контакт. Это второе, что должно сформироваться — аффективные блоки и контакт. И вот этот первый контакт — это возможность слышать мамино объяснение, то есть ещё довольно пассивная позиция: возможность просто впустить чьё-то присутствие, вообще опознать чьё-то присутствие.

Мама как отдельный, другой человек20:07

И дальше, когда мама многократно угадывает и многократно не угадывает наши потребности, появляется возможность понять, что вот этот голос в моей голове на самом деле не в моей голове, а где-то рядом — потому что рядом есть другой. И вот эти мамины периодические промахи позволяют нам опознать в ней другого. А это значит, что когда мне нужно получить некое подкрепление, некую помощь, когда мне нужно, чтобы дискомфорт оказался утолён, раз это другой — мне надо теперь инициировать получение помощи оттуда.

Ребёнок сознательно начинает искать мать в момент, когда ему нужно подтверждение, когда ему нужна эмоциональная дозарядка, когда ему нужно убедиться в безопасности происходящего и снизить свой уровень дискомфорта. К 9 месяцам ребёнок уже примерно с шести месяцев сел, а к девяти — пополз. Это значит, что на его пути стало встречаться гораздо большее количество объектов, чем когда он просто лежал и, максимум, переворачивался, не в силах ни до чего дотянуться.

Мама становится сверхзначимой21:09

В этот период мать как внешний, уже опознанный объект — то есть тот, кто не я, — становится сверхзначимой. Если раньше ребёнка можно было оставить, он спокойно сидел, играл в игрушки, и мама могла быстро выйти и зайти — то теперь он начинает звать мать не только тогда, когда она ему нужна, но и на всякий случай, всё время. Потому что она уходит и приходит, и никогда не знаешь, вернётся или нет — вроде возвращалась всегда, но на всякий случай я становлюсь более прилипчивым: куда мама, туда и я. Потому что вокруг много всего нового, и мне всё время нужна опора на мой доверительный объект. Опять же, мама — это фигура речи: это тот взрослый, который находится в контакте с ребёнком и заботится о нём.

Присутствуя рядом и удовлетворяя его потребности, а заодно удовлетворяя свою потребность в спокойных, счастливых детях, взрослый создаёт тот самый контакт. И вот ребёнок научился такому проактивному контакту, когда он спрашивает: «Мама, что можно с этим новым, я не знаю, мне страшно, подскажи» — и научается получать от мамы подтверждение.

Фаза исследователя: 9–14 месяцев22:45

После этого ребёнок вступает в фазу от 9 до 14 месяцев, когда он начинает проактивно стараться получить отклик от всего, до чего может дотянуться. Это фаза исследователя — период, в котором ребёнок очень активно включается во всю окружающую его действительность. Он старается дотянуться до всего, извлекать звуки, проверять на прочность все материалы вокруг, и родительские нервы в том числе.

Главное правило периода от 9 до 14 месяцев — как можно меньше говорить «нет» и «нельзя». Это большое испытание для родителей, но я постараюсь убедить вас, насколько важно в этот момент пожертвовать своей нервной системой и спокойствием — насколько много закладывается в этот небольшой по времени и по структуре период.

Рождение детского «я»23:46

Дело в том, что всё, что ребёнок делает начиная примерно с 9 месяцев, по сути является предтечей, первым шагом к тому, чтобы появилось его «я». Вроде уже было «я» и «не я», но кто такой я? Какого я размера? А что я могу? Всё это начинает проклёвываться начиная с 9 месяцев, потому что до этого мама была поставщиком всех услуг и удовольствий в моей жизни, а теперь я пополз — оказывается, я сам могу доползти куда-то, до папиной сумки, и начать оттуда всё вытаскивать, или до маминой сумки, а там помада — и как приятно она размазывается по стене ладошкой.

И вот всё это начинает происходить с малышом. Он очень увлечён, и увлечь его чем-то в этот момент на самом деле очень легко.

Безопасное пространство без гиперопеки25:26

Конечно, в нашей сегодняшней жизни, как, наверное, и всегда, но сейчас особенно, квартиры и дома становятся очень технологичны. Наблюдающих глаз за ребёнком, как правило, не так много: мама, няня, бабушка — это уже не клан, который сопровождает ребёнка всё время. Опекающий взрослый, как правило, в зоне видимости ребёнка один, и очень многое происходит с ним впервые.

Задача родителей в этот период — обезопасить пространство ребёнка, но не на 100%. Задача — убрать из доступа ребёнка всё, что для него жизнеугрожающе, всё, с чем он точно не сможет справиться, если столкнётся, но при этом оставить максимум естественной среды, которую ребёнок в этом возрасте должен познать. Винникотт говорил, что ребёнок должен познавать мир, получать к нему доступ в малых дозах. Это значит не столько дозировать то, к чему у ребёнка будет доступ, сколько признавать, что ребёнок растёт помаленьку — хотя за первые три года происходит колоссальный скачок, и это выглядит быстро.

Тем не менее в каждый момент своего развития ребёнок обладает ограниченным количеством силы, устойчивости, координации. И ровно на эту меру силы, устойчивости и координации он и может дотянуться и получить что-то от этого мира. А «в малых дозах» скорее значит: пусть ребёнок сталкивается с тем, что будет его окружать, — своевременно.

Соразмерность детских столкновений с миром27:32

Пока ребёнок маленький, он может залезть только туда, откуда сам может слезть. Он ещё не может принести стул в 9–10–12 месяцев, не может ничего притащить. Он может взять только то, что может сам поднять, соответственно, ничего очень тяжёлого он поднять не может.

Любой удар, который происходит в жизни, пропорционален той силе, которую мы прилагаем в направлении удара. Если я поднимаю руку с большой силой и рядом стоит стол — рука ударится об стол ровно с этой силой. У ребёнка такой силы нет, поэтому столкновение, условно, с косяком или столом в 9 месяцев будет пропорционально его силе, то есть не очень сильным.

Иллюзия безопасного мира и её цена28:37

Но если мы, предположим, стараемся уменьшить вред для ребёнка — обиваем все углы поролоном, вместо стеклянных и фарфоровых чашек ставим пластиковые, — ребёнок сталкивается с миром, который иллюзорен. Потому что на улице нет углов, обитых поролоном, и в кафе не приносят детям пластиковые чашки. И тогда в следующем периоде развития, когда улица, кафе, более широкая среда станут для ребёнка доступны, он столкнётся с тем, что то, что дома было мягким, оказывается твёрдым. А я бегу туда, к этому углу, потому что дома я бежал и сталкивался с углом, и мне было весело или хотя бы не больно — а теперь не так.

Всё живое развивается в кризисе, а в полном благополучии, к сожалению, деградирует. Про ребёнка мы, конечно, деградацию не обсуждаем в принципе — чтобы добиться того, чтобы ребёнок оставил развивающую тенденцию, нужно приложить очень много усилий и перенапряжения.

Кризис в малых дозах как перепрошивка мозга30:10

Тем не менее всё живое развивается в кризисе. Кризисы в малых дозах необходимы для того, чтобы развитие ребёнка происходило своевременно и в тех самых малых дозах, которые для него безопасны. Представьте: ребёнок в 9 месяцев ударился об угол — полз и ткнулся лбом просто в угол, ему больно, он плачет, у него будет синяк. Но вы даже не можете себе представить, какой каскад обновления происходит в мозге маленького существа после столкновения с реальностью.

Если ребёнок упал, ударился, девятимесячный, получил синяк, но при этом получил спокойную, размеренную поддержку мамы — руки, гнездо, в котором он смог остаться и успокоиться, — в этот момент его мозг перепрошивается практически полностью. Абсолютно меняется координация, ориентация в пространстве, простраиваются связи и последовательности, которые в итоге позволят этому ребёнку, например, в возрасте 3 лет мастерски уворачиваться от углов, координироваться, быть собранным и очень устойчивым.

Пример с посудой: стекло против пластика31:43

То же самое с посудой. Сейчас индустрия предлагает пластиковые, силиконовые чашки, суперудобные слюнявчики, чтобы ребёнок никак не заморался: если на него падает еда, он не испытывает дискомфорта и не капризничает. С точки зрения удобства всё понятно — младенчество очень неудобно, страшно, переживательно, и хочется максимально избежать сложностей.

Но надо понимать: сложности, которых вы избежали в 9, 10, 12, 13 месяцев, начнут множиться сторицей, как только ребёнок станет более самостоятельным, быстрым, подвижным и будет уходить дальше от вас. Каждому возрасту своё. Когда ребёнок пополз, он должен первый раз удариться. Когда ребёнок стал активно осваивать мир, махать ручками, хватать стакан — он должен его разбить и увидеть реакцию мамы, которая по-настоящему напугалась, потому что это стеклянный стакан, осколки, громкий звук.

В ответ на эту эмоциональную реакцию матери, её возбуждение и суету вокруг, внутри ребёнка вырабатывается координация, вырабатывается причинно-следственная связь: упавший стакан расстраивает маму, это плохо, это страшно, нужно держать лучше. Конечно, ребёнок так не думает — я упрощаю, — но все процессы настраиваются на то, что умение держать стакан очень важное, потому что моя эмоционально значимая мама напугалась. Значит, бросать стакан не надо.

Что происходит, если стакан пластиковый? Он падает, звука не издаёт, не разбивается. Мама говорит: «Ой, ничего страшного, ты уронил стакан, ничего, ну пролилась водичка, ничего страшного». В моменте — ничего страшного. Но когда ребёнок в ресторане начнёт швырять стаканы со стола, тоже вроде «ничего страшного, это же ребёнок» — но будет уже неприятно. А мы всё ещё в том возрасте, когда нельзя объяснить смыслами и словами, что такое хорошо и что такое плохо. Можно только связать конструкцию из действия и яркой эмоциональной реакции, и лишь в последнюю очередь — таким когнитивным подкреплением назвать вещи своими именами.

Инициатива и почему нельзя её гасить34:51

Вот в этот период входит ребёнок — и это только первая часть того, почему слово «нет», «нельзя» здесь противопоказано. Прежде всего, все неприятности, с которыми сталкивается малыш, помогают ему развиваться, приспосабливаться, делают его будущую жизнь более безопасной. Чем младше ребёнок и чем с более натуральной средой он сталкивается, тем легче и проще будет происходить вся его адаптация к более открытым и сложным условиям жизни, до которых он будет постепенно дорастать.

Но есть ещё одна вещь. Когда малыш идёт вперёд, начинает изучать новое — хватает стакан, ручку, папин загранпаспорт, не дай бог, — он проявляет инициативу. Помните, контакт был сначала просто пассивным, а потом я стал его инициировать — и точно так же контакт с миром ребёнок инициирует. И если мы не хотим, чтобы во взрослом возрасте нам приходилось плясать с бубнами, пытаясь вызвать инициативу у подростка на что-то, нам очень важно в детском возрасте эту инициативу не погасить. Потому что ребёнок ещё маленький и не может отделить ваше «нельзя» от того, что «нельзя, потому что стакан — это стакан»: для ребёнка всё ещё его действия — это он сам. Брошенный стакан — это я.

И поэтому все запреты, все ограничения ребёнок перекладывает на собственную деятельность: не «стакан нельзя бросать», а «действовать нельзя, быть активным нельзя, проявлять инициативу нельзя». У взрослых людей, кстати, такая же логика работает, хотя нас, конечно, сложнее в этом смысле сломить, если мы с детства были инициативными и наша инициатива была поддержана пространством. Но вот у взрослых смотрите такой пример: вы на совещании сидите, у вас появилась идея, и хочется её рассказать. Вы поднимаете руку, вам дают слово, вы рассказываете идею — и вам говорят: «Да, да, но мы идеи не рассматриваем». Сегодня, возможно, если…

Инициатива, обрезанная запретами37:44

В детстве у вас всё было очень хорошо и в порядке, и вы предпримете ещё одну попытку — скажете: «Нет, послушайте, вот то, о чём вы говорите, здесь действительно важно сделать этот шаг». Вам ответят: «Спасибо, мы вас услышали, но никакие новые шаги мы не рассматриваем». На третий раз вы вряд ли проявите инициативу, а на следующем совещании — тем более. Мало того, вы вряд ли даже будете думать в направлении того, что здесь можно было бы что-то улучшить или сделать новое.

Так вот, в детском возрасте инициатива, обрезаемая постоянными запретами — «нельзя, нельзя, нельзя», — приводит к тому, что во взрослом возрасте мы получаем: «А почему у нас подростки не знают, чего они хотят? Не ищут, чего хотят? Не выходят в контакт вообще?» Контакт — отдельная тема, сейчас в неё закопаемся, если начнём с подростков сразу. Позже мы обязательно вырастем до подростков и посмотрим, что делать с этими нарушениями, если они манифестируют именно в подростковом возрасте.

Подфаза практики: тогда и сейчас38:46

Возвращаясь к младенцам: если у нас есть контакт, если доверие к зеркалу сформировано, младенец выходит в подфазу практики — начинает знакомиться с миром, начинает инициировать проявление себя в мире. И очень важно, чтобы вся среда была этому поддержкой. А раньше у среды было гораздо больше возможности стать такой поддержкой для детей.

Когда не было стиральных машинок и все ходили на реку стирать бельё, детей брали с собой: мама полощет, и ребёнку даёт тряпочку, и он тоже в этой реке что-нибудь полощет, или в луже, или в тазике дома, в ванной — что-то делает, вода как-то плещется, и он понимает, что это он. То есть подфаза практики происходила внутри контакта.

Здесь было очень много контакта, потому что подфаза практики ребёнка происходила внутри совместного получения с матерью. Матери надо шторы постирать — ребёнок тут же получает свою практику, всё прекрасно. Или надо посуду помыть: стоишь, моешь, рядом тазик, и ребёнок тоже стоит, что-нибудь моет. Сейчас посуду моют посудомойки, шторы стирают стиралки, и все остальные активности взрослых вообще не оставляют места для детей.

Игрушки вместо совместного быта40:26

Если мама работает за компьютером, или папа работает за компьютером, а мама при этом делает какие-то дела, оформляет заказы, даже в магазин иногда не ходит, потому что всё привозят, то ребёнка в это не погрузишь, ему не дашь в это время практику. И вот здесь начинаются истории с тем, что детям покупают игрушки: игрушечная кухонька, игрушечная стиралка и так далее.

На самом деле именно в этот момент, когда подфаза практики разделяется с контактом, эта история заставляет потом родителей прибегать к формуле: важно не количество времени, а качество рядом с ребёнком, важны 20 включённых минут в день. И это правда.

Двадцать минут качественного контакта41:29

Это правда, что они важны, но достигаться это время должно вместе с ребёнком. Почему именно 20 минут? Потому что за это время можно войти в контакт. И в целом для взрослого человека 20 минут — это столько, сколько он способен включённо и по-настоящему погружаться в то, что ему абсолютно неинтересно. Взрослому человеку неинтересно смотреть свинку Пеппу или синий трактор, но 20 минут включённого присутствия обеспечить можно.

У взрослого человека тоже есть нервная система: он ей живёт, работает, а ещё включается в ребёнка на 20 минут. И 20 минут включённого интенсивного эмоционального общения статистически обеспечить действительно можно. Но можно попробовать внести в свою жизнь больше ритуалов, которые обеспечат ребёнку участие во взрослых процессах.

Место ребёнка в жизни семьи42:31

Иначе для ребёнка будет происходить закрытие этой самой лучшей фазы — фазы знакомства с миром. В этом возрасте, с 9 до 14 месяцев, ребёнку вообще неважно, в чём себя проявлять. Позже, ближе к двум с половиной годам, он начнёт говорить своё «я», определять, где будет, где не будет, начнёт управлять процессами. А сейчас ребёнку всё равно, где себя проявлять — и можно научить его проявлять себя в том, что актуально для родителей.

Но для этого какие-то бытовые реальные активности должны стать актуальны для самих родителей. Условно: пока ребёнок был совсем маленький, мать была с ним и делала то, что необходимо, чтобы был контакт. Но вот он чуть подрос, и начались истории про то, как правильно его развивать — надо ходить, знакомить с произведениями художников, живописи, классической музыки. А что, если меня тошнит от классической музыки? Ребёнка ведь надо развивать?

Послушайте, это не будет иметь ничего общего с развитием, потому что совместно у нас контакта не получится, не будет фазы совместного получения. Если я приду туда с ребёнком, а сама терпеть не могу классическую музыку, я не получу удовольствия — я просто там отсижу с ним. Лучше давайте вместе сходим на концерт моей любимой группы, в разумных пределах, или займёмся чем-то другим. Может быть, мне нравится сидеть на берегу реки и смотреть, как плавают лодочки — так лучше займёмся этим, потому что ребёнку всё равно, где познавать мир. А мне важно быть с ним в контакте, быть включённой, тоже получать от этого удовольствие.

Ребёнок, начиная с 9 месяцев, должен начать находить своё место в повседневных активностях своей семьи — место внутри семьи, потому что важно, чтобы моё «я» где-то закрепилось. И если семья не выделяет в повседневной жизни это место, куда подрастающий малыш может вклиниться и начать реализовывать свои потребности, удовлетворять познавательные интересы, то ребёнок организует себе это место сам — например, в своих играх.

И тогда, начиная с полутора-двух лет, начнётся история с тем, что он будет затягивать взрослых в свой мир — в то, как организовано его пространство, как организовано его расписание. А это ещё более неудобно, потому что на это сложнее выдать адекватную реакцию, которая создаст контакт.

Волшебный период с 9 до 14 месяцев45:39

Поэтому смотрите: период этот волшебный — с 9 до 14 месяцев. Ребёнок получает удовольствие от всего, что приходит в его жизнь. Он делает новый звук, бьёт ручкой по столу — получает удовольствие. Он тряпкой в воде что-то делает — получает удовольствие от деятельности, от практики, от того, что он может что-то делать, до чего-то дотянулся, до чего-то дошёл.

Главная задача взрослого — обеспечить практическое направление этой энергии, лучше всего в интересах семьи, в совместном получении, оставаясь с ребёнком и организуя его базовую безопасность.

Безопасность вместо гиперопеки46:41

Никто не говорит, что нужно оставлять открытые окна и не смотреть за ребёнком — в этот период за ним нужно внимательно смотреть, он неудобный, потому что становится очень подвижным. Но и не стоит ограждать ребёнка от всех неприятностей, которые могут с ним произойти, потому что иначе он не сможет последовательно наращивать навыки координации, ориентации в пространстве, понимания, какой предмет опасен, а какой безопасен, какой уровень контакта с тем или иным местом или деятельностью опасен, а какой безопасен.

Весь мир ребёнок должен осваивать медленно, постепенно, согласно своим возможностям. Если мы хотим где-то пропустить этот этап — ну, очень жалко, когда он плачет, упал, ударился, — и настелим везде маты, чтобы он не упал дома, он потом упадёт на асфальт. Дети ставят синяки, коленки обдираются, что-то заклеивается, немного лечится, дети плачут — и вместе с этим экспоненциально растут внутри.

Движение и рост нейронных связей47:44

Мы, взрослые, когда нам нужно, чтобы мозг заработал, чтобы в нём появилось больше энергии, чтобы приходили свежие мысли, — нейропсихологи и нейрофизиологи скажут, что самое важное — начать двигаться непривычным образом, начать развивать координацию, столкнуться в своей среде с чем-то, что заставит двигаться по-другому. Потому что это включит гораздо большее количество связей между нейронами, чем движение, соприкосновение с чем-то новым, координация, чем какой бы то ни было другой опыт.

Да, можно подышать эфирными маслами, обогатить мозг кислородом. Но движение и координация, танец — многие скажут просто: идите на любые танцы, которые вы никогда не танцевали, лучше на высоких каблуках. Потому что вестибулярный аппарат, все мышцы, которые должны балансировать, — это произведёт в вашем мозгу взрыв, там родится новая вселенная, начнут обновляться все связи между нейронами. Это то, что нужно нам как взрослым.

Так вот, у детей эти нейронные связи начинают простраиваться с бешеной скоростью, в бешеном объёме, от того, что ребёнок адекватно своему возрасту контактирует с опасностями, которые его окружают, под присмотром взрослого, с устранением всех по-настоящему жизнеугрожающих опасностей.

Схема периода: любопытство и опора на мать49:49

Если подводить итог, схема этого периода примерно следующая. У ребёнка просыпается любопытство: он понимает, что на его призыв, на его взгляд к матери что-то откликается. Ему становится любопытно — а что, если на моё действие всё вокруг меня тоже будет откликаться? И он начинает пробовать, исследовать, становится очень активным участником окружающей жизни.

Для него, чтобы продолжать исследовать, очень важна безопасность. Безопасность продолжает обеспечивать контакт с матерью: столкнувшись с чем-то, напугавшись чего-то, ребёнок смотрит на мать. Её яркая реакция, во-первых, успокаивает его, во-вторых, даёт понять, какой навык теперь нужно развивать, чтобы больше такого не происходило. Мама в этот момент рядом, наблюдает, вербализует и продолжает ярко, эмоционально откликаться на то, что происходит с малышом. А ребёнок в этот момент очень внимательно следит за тем, куда направлено внимание матери.

Музыка, эмоции и состояние взрослого50:50

Если это внимание направлено эмоционально и вовлечённо — как в примере, если мама любит классическую музыку, приходит на концерт и приводит туда своего ребёнка, восхищённо слушает, её душа поёт, когда играет какая-нибудь скрипичная партия, — ребёнок, впитывая это, впитывает восприятие не самой музыки, а вашего состояния в связи с этой музыкой.

Надо ли говорить, что во взрослом возрасте классическая музыка будет настраивать этого человека на абсолютно безопасный, благостный лад: моя мама рядом, ей очень приятно, значит, у меня всё хорошо. И перед сложным собеседованием, перед каким-то вызовом в жизни достаточно будет послушать концерт Моцарта, чтобы пройти через эти жизненные перипетии в совсем другом состоянии.

Какое эмоциональное состояние мы хотим передать и подарить своему ребёнку — те активности и включаем в свою жизнь. Это не то, что написано в развивашках, — развивашки лишь ориентир. Дальше ребёнок входит в эмоциональное поле матери, а не мать в поле ребёнка. Ребёнок — не ваш контейнер, вы — его контейнер. Вы втягиваете его в своё эмоциональное поле.

Ребёнок в эмоциональном поле родителя52:26

То есть вы сначала организуете для себя то эмоциональное, культурное, информационное поле, которое будет вас вдохновлять, если хотите подарить своему ребёнку причастность именно к этой энергии — потому что его внимание идёт за вашим вниманием. Если ваше внимание в панике — как успокоить ребёнка? Никак. Успокойте себя. Фундаментальная лекция по дыханию, по аффективным блокам — вернитесь к ней.

Регуляция дистанции и подзарядка53:30

Итак, эмоциональная вовлечённость, а также повторение связи с тем, что уже известно ребёнку — то есть обращение к матери, которую он хорошо понимает, которая хорошо простроена, и возможность к ней возвращаться, возможность с неё начинать, возможность уползать от мамы. Ребёнок в этот момент начинает ползать и начинает регулировать расстояние. Сначала, чтобы узнать новое, ему нужно сидеть рядом с мамой или у мамы на руках. Потом он уже хочет слезть с рук и уползти на два шага.

Раз он сам регулирует это, он научается, что всегда может вернуться ближе, отойти дальше — в зависимости от своего состояния, от того, насколько ему спокойно. В какой-то момент он уползает из комнаты и возвращается. Это повторение, возможность вернуться к уже известному, даёт новые силы для того, чтобы отправляться дальше — даёт ребёнку подкрепление, такую зарядку: он как будто увидел маму глазами, встал на подзарядку на 2 минуты и дальше может.

А всё это приводит к тому, что нейронные связи, которые настраиваются в этот момент в голове ребёнка, формируются очень активно, потому что он в безопасности и весь ресурс может быть отправлен именно на постройку новых нейронных связей. Это то, за что мы будем бороться во взрослом возрасте, чтобы чему-то новому научиться: нам нужно сначала сделать так, чтобы ресурс перестал быть направлен на борьбу и выживание и начал быть направлен на развитие.

Так вот, ребёнку для того, чтобы это произошло, достаточно безопасности и присутствия возможности повторного контакта. Состояние безопасности позволяет ему продолжать строить новые нейронные связи. И, соответственно, новые нейронные связи приводят к тому, что картина мира ребёнка расширяется.

Инициатива как итог возраста 9–14 месяцев55:27

Картина мира ребёнка экспоненциально расширяется после того, как он начинает уползать от мамы и в процессе соприкосновения с миром познавать свою деятельность, свою инициативность. Инициатива — это то, что должно быть сформировано по итогам возраста от 9 до 14 месяцев. Это то, что приходит на основе контакта, когда все предыдущие кирпичики собраны — у ребёнка появляется возможность развить внутри себя инициативу, стать активно действующим просто своими ручками, ножками, своим взглядом в этом мире.

Это станет кирпичиком для перехода в следующую фазу — фазу невыносимых младенцев-террористов, ближе к трём годам, о которой мы будем с вами разговаривать на нашей следующей встрече. А сейчас прошу вас порефлексировать, как с инициативой у вас. И, конечно же, вы можете возвращаться к этому пошаговому восхождению.

Как восстанавливать инициативу во взрослом возрасте56:31

Если инициатива в детстве по каким-то причинам не сформировалась — семья была не в безопасности, мама была очень тревожной, очень защищала — то с инициативой, в общем, не так. Построение, запуск процесса инициативы во взрослом возрасте — тоже по шагам. Первый блок: могу выдерживать дискомфорт, могу входить в контакт, ищу контакт, вхожу в контакт с тем, к кому я могу, если что, обращаться, и начинаю пробовать в маленьких, доступных для меня дозах проявлять инициативу.

Чувствую истощение, чувствую страх — сейчас опять закроюсь внутри себя, возвращаюсь к своему важному контакту, получаю эмоциональное подкрепление, получаю уверенность и иду дальше. Процесс у нас всегда будет тот же самый — и в младенчестве, и во взрослом возрасте: процесс восстановления или наработки какого-то навыка, если вдруг он не был наработан в детстве. У нас, у взрослых, просто будет больше возможностей — кто будет нашим контактом, откуда мы будем брать эмоциональное подкрепление, как мы будем это организовывать в нашей жизни.

Но простейший алгоритм находится здесь. Если у вас вопросики с инициативой — это возраст от 9 до 14 месяцев сегодня. Встретимся с вами на следующей лекции. Вопросы пишите — сейчас я сделаю перерывчик на 5 минут, приду, прочитаю вопросы и поотвечаю.