Почему мы обижаемся? Зачем психике нужна обида

Полная расшифровка

Текст — литературная редактура автоматической расшифровки: пунктуация и абзацы восстановлены, содержание и формулировки автора сохранены.

Возвращение к теории Кляйн0:00

Я, глядя на вопросы, всё больше убеждаюсь, как хорошо, что мы в прошлый раз затормозили и не перешагнули в развитие темы, не стали говорить про обиду, а остановились там, где остановились. Нужно повторить, повторить на свежую голову. Мы взяли большую тему, пласт, который так просто не отследишь, на который так просто не повлияешь. Повлиять, конечно, можно, но понимать нужно.

Мы замахнулись с вами на теорию Мелани Кляйн. И сегодня начнём с того, что я ещё раз подробно расскажу, нарисую, как это происходит, что значит объектное постоянство, в довольно простых, линейных терминах, чтобы эта конструкция легла внутри вас, запомнилась, и чтобы вы в любой момент времени могли её визуализировать, опереться на неё, задать себе вопрос: а где в этой конструкции что-то идёт не так.

Теорию Кляйн мы собираем по частям. Мы говорили про агрессию, поговорили про чувство вины. Я заикнулась о том, что в нашу психику загружены базовые чувства, которые дают нам понять, что вообще происходит, и которых люди очень боятся. Они действительно проживаются неприятно, создают большое количество внутреннего напряжения. Это чувство одиночества, чувство вины и обида. Сегодня мы позже будем говорить об обиде, а сначала — об объектном постоянстве.

Что такое объектное постоянство02:07

Итак, объектное постоянство — это способность воспринимать изначально мать, а затем мир, как что-то целостное, как то, что остаётся неизменным вне зависимости от моего внутреннего состояния. Когда ребёнок рождается, никакого объектного постоянства внутри него не существует. Каждый эпизод, каждое событие, которое он воспринимает, захватывает его полностью. И когда мы сегодня говорим «захватывает полностью», мы, как взрослые, не совсем можем это осознать и вспомнить, как это бывает.

Голод как всеобъемлющее состояние02:38

Для нас, например, голод переживается не как всеобъемлющее событие, а как отсутствие пищи. То есть у нас появляется место для того, чтобы покушать. А в восприятии ребёнка, когда он рождается, — нет ещё опыта сытости, поэтому голод воспринимается как всеобъемлющая история. И соответственно, сытость, которая приходит после этого, тоже воспринимается как всеобъемлющая история.

Таким образом, когда ребёнок рождается, у него есть состояние минус и состояние плюс: всё плохо и всё хорошо. Соответственно, когда мне хорошо — объект хороший, когда мне плохо — объект плохой. Это простой двоичный код: я могу в единицу времени пребывать только в одном состоянии. Когда мне плохо, не существует ничего хорошего, ещё нет разделения внутри моей психики. Охватывающий дискомфорт охватывает полностью, от кончиков пальцев до макушки. Я весь состою из дискомфорта, я весь есть дискомфорт.

Параноидная позиция и материнская грудь04:11

Что бы ни происходило во внешнем пространстве и кто бы ко мне ни подходил — даже если это мать, помните, мы говорили, что ребёнок учится интеграции на частичном объекте, он взаимодействует с материнской грудью. И даже если грудь уже, казалось бы, с нашей взрослой точки зрения, хорошая, наполненная молоком, готовая делиться и отдавать — для ребёнка этого не существует, пока он испытывает голод. Грудь плохая, ужасная. Мы опишем это как параноидность, как ожидание преследования: вот она ещё такая хорошая, прекрасная, издевается надо мной.

Это фантазия — то, как можно описать внутреннее состояние ребёнка. Если бы в этот момент она могла быть ему доступна и присуща, проживалась бы она так: это что-то, это нечто такое желанное, у кого-то есть то, что мне жизненно необходимо, и оно смеётся надо мной, издевается надо мной, преследует меня своей наполненностью, своей щедростью. Эта параноидальность присуща ребёнку от рождения, это нормально для него.

В норме к 6 месяцам грудь продолжает возвращаться, несмотря на все попытки ребёнка уничтожить, разбить, ненавидеть, завидовать. Она продолжает его кормить, и начинает происходить интеграция.

Как формируется интеграция05:45

Сначала она, конечно, совсем маленькая: я могу лишь на небольшое количество времени переживать, что не всё хорошо или всё плохо, а есть какое-то промежуточное состояние, какой-то переход. Здесь мы вспомним аффективные блоки. Постоянное, последовательное повторение приводит к тому, что время выдерживания дискомфорта постепенно увеличивается, степень интеграции постепенно растёт.

Интеграция со временем укрепляется — отчасти потому, что способов взаимодействия с матерью становится всё больше, опыта узнавания становится всё больше, позитивного опыта от просто жизненного напитывания становится больше. И интеграция происходит. В норме взрослый человек интегрирован примерно вот так — такая степень интеграции. Но всё равно у каждого из нас есть зоны, фонящие параноидно-шизоидной позицией, фонящие расщеплением. И это очень легко проиллюстрировать на взрослых людях.

Пример: плотный день и срыв06:48

Вспомните, когда вы планируете очень плотный день, и в течение этого дня каждое следующее событие завязано на предыдущее. Условно: мне нужно выйти, доехать до поликлиники, там у меня есть час, чтобы пройти врачей, получить справку для замены прав, после этого сразу же запись в ГАИ, мне нужно очень быстро туда ехать и так далее. В таком наполненном дне, который сам по себе не подразумевает, что я где-то смогу расслабиться, подкрепиться, успокоиться, который подразумевает взаимодействие с бюрократическими структурами, редко бывающими чем-то поддерживающим объектное постоянство, — скорее, они способствуют переходу в немного расщеплённое состояние.

Так вот, я планирую такой день. И вдруг по каким-то причинам день начинает сыпаться: не заложила времени, такси попало в пробку, я опаздываю на первую станцию, на вторую, на третью и так далее. Надо ли говорить, что к вечеру я прихожу домой примерно в таком состоянии? Просто потому, что сначала одно пошло не так, потом второе, потом третье. И вот я захожу домой, и мой муж или мама, которая встречает меня, говорит: «Слушай, пойдём, я пирожков напекла».

Я в этот момент могу сказать только одно: время ужина, ты напекла пирожков, ты хочешь, чтобы меня разнесло? То есть мне плохо — и все плохие. Меня разорвало, и я окрашиваю этим параноидным цветом всё, что происходит в моём взрослом мире. Хотя утром я была вполне неплохо интегрированная, подготовленная, некоторое время даже удерживалась в состоянии интеграции — не нагрубила ни в поликлинике, ни в ГИБДД, прошла свои процедуры.

Таким образом, степень объектного постоянства, то есть степень интеграции, измеряется тем, насколько много внутреннего напряжения и, по сути, агрессии мы выдерживаем. Мы говорили, что агрессия бывает внешняя, фрустрационная — например, пробка, — и внутренняя: моё внутреннее напряжение, которое сегодня во мне поднялось, потому что мне надо решить очень много дел, и на всё это выделилась энергия. Мало того, что пространство снаружи накаляет тем, что не способствует гладкому течению дня, так я ещё и изнутри накалена. И степень моего объектного постоянства в течение этого дня проверится — я увижу к концу дня, насколько много агрессии я могу выдержать, прежде чем развалиться до такого состояния.

Восстановление объектного постоянства10:29

Конечно, у меня, как у взрослого человека, могут быть какие-то способы справиться, если я понимаю, что со мной происходит, если я внедряю эту схему в свою жизнь, понимаю: ой, что-то я уже так развалилась, что уже на какие-то косые взгляды на улице реагирую как на агрессию. Что-то не так, наверное, нужно немножко подсобраться — пойду поем. Или надо как-то успокоиться — пойду просто посижу в парке, подышу и верну себе немножко объектное постоянство. Начну снова относиться к миру так, как будто он всё-таки настроен ко мне благодушно, и всегда можно каким-то образом всё порешать.

По сути, объектное постоянство формируется прекрасным образом на частичном объекте, который любит нас и достаточно хорошо в большинстве случаев за нами ухаживает, для того чтобы мы, взрослые, могли относиться к миру как к чему-то, что настроено на нас благосклонно, обладает всеми ресурсами и возможностями, для того чтобы наши вопросы, наши дела решались, наша жизнь спорилась, для того чтобы мы вообще имели возможность выходить с миром в контакт.

Потому что, когда мы находимся в этом расщеплённом состоянии — в плюсе мы выходим в контакт, но нам он не нужен, это такие функциональные отношения: если мне хорошо, то мне никто не нужен. А если мне плохо, то я не могу выйти в контакт, потому что все за границей моей плохости тоже все плохие и ужасные. В общем, здесь задача — отследить, сколько агрессии вы выдерживаете, прежде чем развалиться.

Переход к теме обиды12:34

Мы переходим к следующему важному объекту исследования — это обида. Что такое обида? Зачем она нужна? Потому что сегодня я буду обиду оправдывать. Есть много разных, знаете, кликбейтных историй о том, что нельзя обидеть, можно только обидеться, обиду нужно отпустить, потому что она вредит только тебе. Знаете, всё правда: действительно, человека нельзя обидеть, он может обидеться. Сейчас перейдём к описанию обиды, расскажу, почему.

Действительно, обида — это то, с чем справляться в норме должен сам человек. Но крайне важно понимать функционал обиды: откуда она появляется, для чего появляется, что значит с ней справляться, что значит её отпускать и какие вообще должны быть созданы условия, чтобы человек мог обиду отпустить.

Обида как защита целостности13:39

Обида тесно связана с объектным постоянством — теснее, чем вы думаете. Потому что жизнь в расщеплённом состоянии, согласитесь, очень сложная. И во взрослой жизни, когда мы видим людей, чей мир моментально рушится, как только что-то пошло не так, мы видим, насколько им сложно, насколько маленькими шагами они могут двигаться по своей жизни, как сложно им включать в неё что-то новое, развиваться, потому что любое столкновение с дискомфортом разрывает ту небольшую степень объектного постоянства, которая у них есть. Ведь в детстве их всё равно кто-то докормил.

Но любое взаимодействие с чем-то новым — а новое всегда дискомфортно — это развитие. Мало того, через фрустрацию, через дискомфорт мы идём в развитие, а они не могут, потому что оказаться снова в том затапливающем состоянии — ну, это, знаете ли, любой человек, который хоть немного интегрировался, не хочет туда возвращаться. Состояние затапливающего ужаса, состояние безысходности, состояние безнадёжности — это точно не то, что каждый из нас хотел бы испытывать в своей жизни.

Поэтому интеграция становится большой ценностью для человека, а недопущение расщепления становится его задачей. И здесь человеку помогает обида.

Пример: агрессия от другого человека15:45

Итак, представьте: есть другой человек, напротив меня, и есть я — с определённой степенью объектного постоянства. И этот человек напротив по какой-то причине адресует мне агрессию. Например, говорит: «Ваши лекции неинтересны, я вот послушала все, ничего нового для себя не нашла».

В этом месте, в зависимости от степени моего объектного постоянства, со мной может случиться разное. Но предположим, что я всё-таки чуть более интегрирована — вот так, не произошло полного разрыва. Но так как преподавание — важная часть моей идентичности, моей деятельности, то здесь, конечно, зависит, кто этот другой. Может быть, это весомый для меня человек. А может быть, этот другой похож на мою маму — вообще чужой человек, я даже не понимаю, кто это, но если глаза сощурить, на аватарке похож на маму. И тогда эти слова имеют для меня не единицу агрессии, а сто. И я в этот момент сильно откатываюсь.

А моя целостность для меня — большая ценность, потому что я привыкла жить и знать: люди вдумчивые, и если они чего-то не понимают, они способны задать вопрос, уточнить у меня, почему я так говорю или почему чего-то не говорю. Я привыкла общаться в таком дискурсе, мне это нравится, это для меня большая ценность. И тогда я очень берегу своё объектное постоянство. А человек, допустим, продолжает. И для того чтобы сохранить своё объектное постоянство, я должна прервать с ним контакт. Потому что если сюда прилетит…

Обида как защита целостности18:00

Будем агрессивные импульсы рисовать красным. Если сюда мне прилетит ещё что-то, то я уже рискую — я уже вот здесь не совсем ровно дышу, я уже рискую развалиться снова на минус и плюс, а я не могу этого допустить, я не хочу этого допускать. И тогда я рву контакт. И это то, что мы называем обидой. Обида появляется, когда человек чувствует, что степень его объектного постоянства начинает уменьшаться, начинает расползаться, то есть его интегрированному состоянию что-то угрожает.

И это что-то в данном случае конкретно обозначено другим — тем, что говорит другой, угрожает моей целостности, моему восприятию мира как хорошего, моему восприятию людей как хороших, моему восприятию тебя, дорогой объект, как хорошего. Это пример, условно связанный с каким-то внешним человеком: вот, скажем, я читаю лекцию, кто-то слушает и кто-то выражает агрессию. Опять же, очень важно, что это за человек, почему для меня это так значимо. Если это кто-то, кто похож на мою маму, то это, конечно, категория какой-то травмы — если когда-то мои детские мысли были мамой отвергнуты, это было непереносимо и так далее.

Как взрослый выходит из обиды19:35

Чем выше степень объектного постоянства, тем быстрее человек выходит из обиды. Например, смотрите: у вас была такая степень интегрированности, а тут прилетело какое-то замечание, какой-то агрессивный импульс. Вы немножечко пошатнулись, но ещё вполне приличный человек в этом месте. Агрессия в вас прилетела, вы этот контакт разорвали, в сторонку отошли, обижаетесь. И в этот момент, пока вы обижаетесь, степень вашего объектного постоянства постепенно возвращается к норме.

Как это происходит? У взрослого человека это происходит через то, что мы называем «я остываю потихонечку». Я смотрю, что в целом человек как-то прикрикнул на меня, но вроде остановился. А в целом я вижу, что я всё ещё нахожусь в безопасности, что даже если он мной недоволен, я от этого не умираю, я всё ещё могу обеспечивать свои бытовые нужды, заниматься тем, чем люблю заниматься.

Вот в моём примере, несмотря на то что человеку не понравилась моя лекция, я могу почитать другие комментарии. И хотя я не хочу больше с ним соприкасаться, может быть, я его даже заблокировала, я сращиваю свою степень объектного постоянства. И, возможно, через какое-то время я даже смогу вернуться к этому агрессивному импульсу и ответить человеку. Но сначала я, конечно, удаляюсь на дистанцию. То есть обида — это такой набор дистанции для того, чтобы я могла пересобраться. В этом смысле обида является крайне важным внутрипсихическим процессом, который позволяет сохранять целостность.

Целостность — огромный ресурс, который необходим человеку для того, чтобы в своей жизни продолжать движение вперёд, не останавливаться, не консервироваться внутри своих конструкций, продолжать видеть мир.

Обида у детей и роль родителя21:44

Если мы будем говорить о детях, то ребёнок, который обиделся, как правило, не остаётся один. То есть он может тоже разорвать контакт, уйти на дистанцию, но в то же время родитель остаётся рядом с ним. Родитель продолжает о нём заботиться: продолжает звать его на ужин к столу, предлагать какие-то игры, развлечения, взаимодействие. И ребёнок внутри себя постепенно — у него работает целая такая система, которую мы с вами строили по теории Анны Фрейд.

Мы проходили её для того, чтобы понимать, через какие маленькие крючочки и механизмы психика человека может собираться, если он вдруг развалился из своей интегрированности. Поэтому про способы восстановления объектного постоянства я прямо вас адресую ко всем нашим предыдущим лекциям — там всё пошагово, на самом деле, с любого места начинайте, любой из этих способов пробуйте использовать, и уже точно станет лучше. Начинаем, конечно, с дыхания: ребёнок уходит в свою комнату, он обиделся, нахмурился, сидит и пыхтит там. И вот пока он пыхтит, внутренние процессы работают — аффективный блок дыхания, степень объектного постоянства сращивается.

Потом приходит мама и, в норме, проходит через круг чувства вины — помните, возвращаясь, проживая свой собственный агрессивный импульс, свою ответственность, — приходит и говорит ему: «Извини, я тебя обидела». Они договариваются о том, что происходит, или не договариваются. Но в целом то, что мама пришла и вернулась, восстанавливает в какой-то степени веру в то, что объект не окончательно плохой, объект разный.

И да, мама меня сейчас обидела, я на маму обиделся — правильнее говорить: я почувствовал, что то количество агрессии, которое исходило со стороны мамы, было слишком велико для меня, чтобы продолжать сохраняться интегрированным. Поэтому я ушёл на расстояние. Я обиделся, и в этой своей обиде я проживаю процесс обратной интеграции.

Степень интеграции и скорость восстановления24:21

А вот эти наши интегрированные штуки, уровень объектного постоянства, очень созвучны закону физики. Чем больше площадь соприкосновения стартовая, тем быстрее у нас будет происходить процесс этого сращивания после обиды. Соответственно, чем меньше был уровень интеграции, и разорвался он — допустим, осталось какое-то совсем небольшое соприкосновение, — тут, чтобы одно к другому стянулось, надо соблюсти много условий. И таким образом степень обидчивости человека становится для нас индикатором того, насколько у него достигнуто объектное постоянство.

Если хотя бы один человек более-менее интегрирован до определённого состояния, то второй человек рядом с ним, обижаясь, отдаляясь, постоянно качаясь на эмоциональных качелях, всё равно имеет шанс со временем нарастить своё объектное постоянство до довольно приличной нормы. Но понятно, что если мы говорим о взрослых людях, о взрослых отношениях, то это решение каждого человека.

Взрослый выбор во взаимодействии25:53

Вот если я такая подсобранная, а, допустим, мой начальник вот такой, и что бы я ни сделала, любой уровень агрессии от него — он приходит, говорит: «Отчёт должен быть готов завтра к 8:00 утра», а рабочий день уже закончился. Я ему говорю: «Извините, но к 8:00 я не успею, могу к десяти». И этот уровень фрустрационной агрессии, которую он испытывает, тут же разрывает его до такого состояния, что он начинает меня обвинять во всех смертных грехах. И это мой взрослый выбор, это моя взрослая позиция. Готова ли я всё-таки — и где мои приоритеты — готова ли я оставаться рядом с таким человеком, в котором я вижу этот близкий психотический уровень, быстрое распадание, быстрый переход в параноидно-шизоидную позицию, готова ли я с этим взаимодействовать?

Потому что если я готова, то в целом есть способы помогать этой интеграции — опять же, они все описаны, мы с вами про них знаем. Я могу начать помогать ему восстанавливаться. Грубо говоря, если та же ситуация — отчёт нужен к восьми, а рабочий день уже закончился, — я могу не начинать со слова «нет». Одно из простых коммуникативных рекомендаций: начните с того, что я постараюсь.

Вообще-то, когда он приходит вечером и говорит, что отчёт нужен к 8:00 утра, он уже сам почти разваленный, почти в таком состоянии. Поэтому он и направляет агрессию таким образом на вас. Но, вообще-то, к утру он точно восстановится до своего максимума. Даже если этот максимум совсем чутошный, но волшебный период ночного восстановления, спинномозговая жидкость омоет все структуры мозга — ему утром точно полегчает.

И тогда утром, когда отчёт не будет готов к 8:00, я смогу прийти с каким-то предложением и сказать это. Но, конечно, мы подразумеваем, что это большая работа более интегрированного человека — по наблюдению, по контакту с реальностью. На самом деле, чем больше у меня степень интеграции, тем лучше я вижу реальность, потому что я от этой реальности не спасаюсь и не берегусь.

Контакт с реальностью вместо избыточной подготовки28:28

Мало того, я не пытаюсь создать такую конструкцию, настелить везде соломки, подушечки и так далее, потому что в целом я верю, что выход есть всегда. Договориться в целом можно всегда — с кем-то проще, с кем-то сложнее. За кем-то мне надо более пристально наблюдать, чтобы с ним договориться, с кем-то я вижу, что человек и сам мне сейчас расскажет, как ему помочь. Но в целом договориться можно. И если я с этим иду в коммуникацию, то реальность мне всегда подскажет: можно ли сейчас шефу сказать, что к восьми не будет готово, или лучше это сделать завтра, потому что завтра и он будет посвежее, и я буду более готова.

Например, если всё-таки мне не удастся попасть в нужный момент и его таки разорвёт на плюс и минус, с утра мне будет проще — из этого состояния не перейти куда-то дальше, в это расщепление. Вообще всё, о чём мы с вами разговариваем, всё, зачем мы это исследуем, несёт под собой единственную цель: вашу возможность взаимодействия с пространством, со своей жизнью здесь и сейчас, в той точке, где вы оказались, с теми ресурсами, с которыми вы здесь оказались. Чтобы исключить накопительство, чтобы исключить вот это вот пребывание в будущем с попыткой разгадать, что мне будет нужно. Потому что, когда мы занимаемся подготовкой к жизни, мы не живём.

Представьте себе, вам нужно отправиться в путешествие — мне просто сейчас предстоит отпуск, я нахожусь прямо в этом состоянии. Мне нужно собрать чемодан. Я в целом могу начать его собирать за месяц до поездки — я же знаю, куда я еду, на сколько дней, знаю примерную историю со своими активностями, что мне понадобится. Я могу начать собирать чемодан за месяц, думать об этом месяц, складывать вещи, но, скорее всего, какие-то из этих вещей мне понадобятся в повседневной жизни.

И вместо того, чтобы собирать чемодан за месяц и потом ещё десять раз его собирать и разбирать, потому что я уже забыла, что положила, а что нет, я могу начать собирать чемодан за два дня. Я знаю, что за два дня до выезда мне становится гораздо более понятно, что с собой брать, и я уже не буду вытаскивать это обратно. В конце концов, когда я сажусь в самолёт, я помню, что я взяла.

Забота об объектном постоянстве вместо лишней подготовки31:04

Так вот, в нашей жизни подготовка к жизни может выглядеть так же. Я так интенсивно готовлюсь к тому, чтобы в момент переговоров с моим начальником у меня были все карты в рукаве, что я уже не помню, что это за карты. Пока готовилась, очень устала. Я сложила большую часть своей жизненной энергии, своих способностей в эту подготовку, и всё время до переговоров у меня не было ни сил, ни желания, ни возможности заниматься чем-то другим.

Так вот, забота о степени своего объектного постоянства, наблюдение за тем, как быстро она разваливается, как быстро собирается назад, что для этого у вас есть, каких инструментов вам недостаточно — вся эта работа происходит для того, чтобы мы могли жить свою жизнь, зная, что в крайнем случае за день до вылета соберу чемодан. В крайнем случае, если какое-то событие приходит в мою жизнь и к нему надо получить какие-то дополнительные ресурсы, у меня есть способность эти ресурсы находить в моменте. То есть мне не нужно всё время на любую встречу выезжать со всем своим барахлом, которое у меня есть дома.

Если уж я что-то забыла, если паковала вещи за сутки до вылета и не продумала какую-то деталь, я смогу купить это в аэропорту прибытия с высокой долей вероятности. А если не смогу — смогу придумать, как мне без этого обойтись. Итак, нормальное свойство обиды — это разрыв контакта, который необходим мне для того, чтобы в моменте моё объектное постоянство не развалилось до дискомфортного мне состояния. И, собственно, этот разрыв происходит на такое количество времени, которого мне будет достаточно в моей ситуации, чтобы своё объектное постоянство срастить до базовых настроек.

Когда разрыв контакта становится травмой33:07

Но бывают ситуации, бывают люди, для которых разрыв контакта — основная функция обиды. Давайте так: для того чтобы мне перестало прилетать, перестало быть больно, беспросветно и постоянно, мне нужно из контакта выйти. Но если я, не знаю, взяла чашку, а она горячая, для того чтобы у меня рука перестала болеть, надо сначала поставить чашку и какое-то время подождать, пока рука, во-первых, восстановит чувствительность, перестанет остро реагировать, а во-вторых, пока чашка остынет. Мне нужно время, мне нужен разрыв контакта. Но бывают люди, бывают ситуации, когда разрыв контакта является чем-то непереносимым.

Мы говорили о том, что обида может увеличить свою интенсивность как будто непропорционально ситуации, если в этом есть какой-то травматический для меня компонент. Опять же, мы всегда должны помнить, что у нас есть уровень агрессии внешней и уровень агрессии внутренней, проживаемый, инстинктивный. Так вот, внешний уровень агрессии — это то воздействие, которое на меня оказывает человек. А внутренний уровень агрессии очень тесно связан с моим жизненным опытом и с тем, какое значение я изнутри себя придаю этому внешнему воздействию.

Женщина, которая пишет мне комментарий и похожа на мою мать, которая в детстве меня обесценила, вызовет у меня сто единиц напряжения. Женщина, которая пишет комментарии и ни на кого в моей жизни не похожа, вызовет у меня банальное количество единиц напряжения — я смогу с ними справиться легче. Так вот, бывает так, что сама функция разрыва контакта является травмообразующей.

Разрыв контакта как зона травмы35:12

Травмообразующим компонентом может быть, например, ситуация в детстве, когда ребёнка где-то забыли, оставили в детском доме, или ребёнок является усыновлённым, а он об этом не знает. Есть миллион вариантов разрыва контакта, которые в детстве перенести было невозможно. И тогда обида как будто перестаёт работать. Но на самом деле перестать работать она практически не может.

Очень много людей сильно обидчивых, потому что степень объектного постоянства у них не очень большая. А есть долгообидчивые люди, которые не могут порвать контакт — они не обидчивые, они злопамятные. Разорвать контакт в споре, в конфликте они позволить себе не могут. Но необходимость получить отдаление всё равно существует, и тогда такие люди проворачивают очень хитрую схему.

Парадоксальная схема встречной агрессии36:19

Попробуем нарисовать эту схему, хотя это нелегко, потому что процессы разнонаправленные. Есть я с моей степенью объектного постоянства. Другой отправляет мне агрессивный импульс. Этот импульс для меня существенный и, скорее всего, приведёт к уменьшению степени моего объектного постоянства. Мне, чтобы совсем не развалиться, нужно разорвать контакт. Но разорвать мне невыносимо.

То есть я не могу разорвать контакт, потому что это зона моей травматизации. Я не могу себе позволить отдалиться. Но отдалиться мне всё-таки необходимо — я не хочу потерять остатки своего объектного постоянства. И тогда единственный механизм, который у меня есть: я начинаю отправлять ответные агрессивные импульсы в сторону другого, для того чтобы контакт разорвал он, чтобы это отдаление, эту дистанцию, эту обиду организовал он.

То есть дистанция и обида нужны любому человеку как функция, которая позволяет сохранять объектное постоянство. Но если я сам не могу это организовать — и это не вопрос хочу-не хочу, это вопрос не могу, у меня нет возможности, — для меня важно, чтобы у меня всегда были механизмы регулирования расстояния, регулирования контакта. Тогда я забрасываю другого агрессивными импульсами. Контакт рвёт другой. Другой уходит на расстояние, чтобы пересобрать своё объектное постоянство. И в этот момент я могу в этой сложной картине мира пойти на примирение и сказать «прости», или пройти по шагам проживания чувства вины.

Парадоксально то, что если отдалюсь я, мне придётся проделывать работу по восстановлению собственного объектного постоянства. А если отдалится другой, то я могу этого не делать, я могу сразу пойти восстанавливать контакт. Вот это очень тонкое место: встречная агрессия, когда я отвечаю агрессией на агрессию для того, чтобы другой оторвался, а я в этот момент получил полное право восстановить контакт.

Потому что если у меня есть способность разорвать контакт и уйти на отдаление, мне придётся какое-то время выдерживать собственную обиду, использовать её функционал, держать дистанцию от тебя. А я держаться на расстоянии не могу. Мне нужно как можно быстрее приблизиться, потому что разрыв контакта для меня невыносим в силу каких-то причин. И тогда моя встречная атака — это для меня способ приблизиться, даже если ты не прав изначально. Вот такая парадоксальная схема может разворачиваться.

Умение разрывать контакт с опасными людьми41:31

Нам нужно очень внимательно наблюдать за этим местом, лечить его, позволять себе исцелять место контакта, потому что возможность разрывать контакт в жизни бывает крайне важной. Важно увидеть, что это уже не тот контакт, который был в раннем детстве — не мама, с которой я не могу разорвать контакт, потому что для меня это смертельно и непереносимо. В нашей жизни встречаются сложные, страшные, опасные люди — опасные для психики, иногда опасные для жизни. И нам нужно уметь разрывать с ними контакт, обижаться в самом лучшем смысле этого слова, для того чтобы сохранять себя, сохранять своё объектное постоянство.

Потому что, оставаясь рядом с таким человеком, мы рискуем полным расщеплением. Если мы не можем порвать контакт, мы в какой-то момент можем обнаружить себя — из абсолютно здорового человека — в параноидно-шизоидном состоянии, когда всё плохо, когда мы больше не тестируем реальность. И, конечно, анализировать контакт, разрывать контакт нужно учить детей — учить их смотреть в ситуацию: что сейчас происходит, отдаляться спокойным образом. Но спокойное, здоровое отдаление возможно только в том случае, если контакт в детстве с заботящимися взрослыми, с родителями не был повреждён. Потому что если был — возникает непереносимость разрыва.

Обида как функция научения регуляции43:06

Итак, с позиции работы с детьми, наблюдения за своими детьми, важно понимать, что обида несёт в себе очень важную функцию — функцию научения регуляции своего объектного постоянства. Мне стало больно, я отдалился, моя психика знает, что объектное постоянство — ценность, поэтому я отошёл, пересобрался, пережил все свои импульсы, и затем смогу вернуться.

Степень обидчивости в норме уменьшается с возрастом, потому что в жизни случается много ситуаций, которые укрепляют объектное постоянство, делают человека более интегрированным и способным доверять миру, пространству, объекту. Ведь объекты в окружающем мире с взрослением становятся насыщенными разными чертами, и все эти черты, как правило, уравновешивают друг друга. Не бывает чего-то абсолютно плохого или абсолютно хорошего — у всего всегда есть две стороны.

Укреплять эти связи, укреплять интеграцию позволяет, во-первых, схема эффективных блоков — многократно повторяющегося удовлетворения в жизни человека. И, конечно, следующим шагом укреплять интегрированность позволяет схема распространения эффекта, о которой мы с вами очень подробно говорили. То есть то количество способов взаимодействия с жизнью, с реальностью, с людьми, с пространством, которое у меня есть, то накатанное русло — опознавать свой эффект и переводить его в действие — очень помогает. Оно наращивается: сначала показывается ребёнку, а затем с постоянными повторениями разных ситуаций в его жизни это русло становится всё более помогающим.

Напряжение и расслабление в психике45:12

В психике существует конфликт: психика всегда хочет разрядить напряжение, сбросить его, а жизнь хочет, чтобы человек это напряжение держал. Поэтому жизнь как будто постоянно подкидывает нам сюрпризы, чтобы поднимать в нас уровень внутренней, по сути инстинктивной, агрессии — просто энергии напряжения, потому что ни один человек не живёт постоянно в состоянии напряжения. Напряжение и расслабление — две важнейшие физиологические функции, которые отражены во всём нашем теле. Если сердце напряглось, оно обязательно потом должно расслабиться. Ритмичность присуща всему живому и всему нашему человеческому существу, и здесь тело нам очень помогает.

Поэтому состояние энергетического тонуса, энергетической наполненности не должно быть постоянно присущим — оно должно возникать в ответ на событие. Когда состояние постоянной энергетической наполненности присуще человеку, оно, как правило, разряжается тревогой, а в худшем случае паническими атаками. Если в сеть постоянно продолжать набрасывать напряжение, и оно никуда не разряжается, то есть потребителей нет, а энергия всё равно идёт, то проводка рано или поздно не выдержит напряжения и перегорит. Так же, как скачки напряжения, опасна и постоянная непрерывная подача.

Поэтому в норме внутреннее напряжение, внутренняя энергия всегда приходит к человеку вместе с событием. Происходит ситуация, вместе с ней приходит напряжение, и оно приходит ровно в той пропорции, которая необходима, чтобы сейчас с этой ситуацией повзаимодействовать. Вы можете со мной поспорить и сказать, что ситуации бывают разные, бывает такого объёма ситуация, что никакое количество напряжения, которое способна вместить моя психика и тело, её не разрулит. Глобально это так, но в моменте — нет: напряжение приходит ровно в той пропорции, которая принадлежит этому моменту времени, этому действию, которое вы сейчас можете внести в реальность, чтобы начать с ней взаимодействовать.

После этого будет следующий момент, следующий виток развития ситуации, и он вызовет следующий приток энергии напряжения и сил, которые вы сможете в эту ситуацию вложить. Но такое движение возможно только тогда, когда выстроены эффективные блоки, произошедшее в раннем детстве, подкреплённая взрослением интеграция накладывается на русло взаимодействия с жизнью. То есть событие вызывает всплеск энергии, и эта энергия опознаётся и распределяется в соответствии с тем, что происходит в состоянии контакта.

Как связаны теории Фрейд и Кляйн48:50

Вся схема, которую мы проходили, вся энергия, всё напряжение, которое мы с вами изучали и называли агрессией внешней и внутренней — а разделять, откуда она поступила и каким образом может быть распределена, очень важно, — всё это укладывается в одну картину. Прямо сейчас хочется закольцевать эти лекции и снова вернуться к лекции про распределение аффекта, про наработку нужного русла разрядки внутреннего напряжения. Поэтому, наверное, прямо так и сделаем — я отправлю вас после этой лекции туда, посмотрите ещё раз и наложите этот процесс.

Школа Анны Фрейд рассказывает нам очень подробно о вариантах накопления способов взаимодействия с внешним пространством. Школа Мелани Кляйн рассказывает внутреннюю картину того, что происходит, когда все эти способы взаимодействия шаг за шагом постепенно в психике складываются, нарабатываются и штатным образом работают. Как будто Мелани Кляйн описывает мировоззренческую картину, а Анна Фрейд описывает то, как мы это в жизнь вносим.

По-человечески это называется депрессивной позицией: что человек в депрессивной позиции делает. Он понимает, что есть другой, мне с ним нужно взаимодействовать, чтобы чего-то от него добиться. Я начинаю инициировать и понимаю, что другой — он другой, у него свой внутренний мир. И это значит, что если мы будем взаимодействовать, мы будем неизбежно сталкиваться лбами в каких-то местах, потому что мы разные люди, и в этом месте будем получать конфликт. Один из нас будет получать чувство вины, мы будем проходить круг чувства вины, договариваться, регулироваться, притираться в наших отношениях. И это тоже потребует исследования, инициативы и всех тех блоков, которые мы с вами собирали на протяжении этих пятнадцати лекций, которые мы провели вместе.

Как вести себя с обидевшимся человеком51:23

Ещё раз, в завершение темы обиды, возвращаясь к вопросу, как с обидой взаимодействовать: человек обиделся на вас, разорвал контакт, или вы обиделись, разорвали контакт. В этом месте бесполезно спрашивать «на что ты обиделся», «что стало для тебя агрессией» — то есть сразу же запускать прохождение круга чувства вины, когда человек отдалился, разорвал контакт и находится в обиде, бесполезно.

Человеку нужно дать время и пространство и по возможности поспособствовать восстановлению его интегрированности, восстановлению его объектного постоянства. Как поспособствовать? Через эффективные блоки. Эффективные блоки у каждого из нас бывают разные — бывают здоровые, бывают не очень. Эффективный блок дыхания здоров практически у всех. Эффективный блок кормления здоров практически у всех.

Помогая человеку восстановить объектное постоянство, вы приближаете тот момент, когда он будет готов снова войти в контакт, и когда вы сможете поговорить о том, что стало для него агрессией, что можно в этом случае сделать, каким может быть истинный репарационный жест. Боже упаси в этом месте начинать делать что-нибудь хорошее сразу. Есть такая выученная реакция: для ребёнка в детстве непереносимо, если мама вдруг выказывает обиду и разрывает контакт, и ребёнок начинает делать что-нибудь хорошее. И мы, как взрослые, потом, когда человек на нас обиделся, начинаем делать что-нибудь хорошее — готовы купить цветы, подарки, испечь пирог, сделать ещё что-то.

Во-первых, если контакт с вами разорван, если человек обиделся, то ваша попытка, пусть с благими намерениями (куда вымощена дорога), внести что-то в этот контакт только ещё сильнее расшатывает его объектное постоянство. Потому что, во-первых, вы, скорее всего, своими действиями не попадаете в ту зону, в которой произошло нарушение — вы пока не знаете, что для него стало агрессией. А если знаете, то не знаете, в какой степени это стало агрессией и что может быть истинным репарационным жестом.

Поэтому вместо того, чтобы в ответ на обиду стараться сделать всё хорошее, что только можно, нужно дать человеку время и помочь ему, если это в ваших силах, восстановить объектное постоянство. Это значит помочь поверить в то, что в конечном итоге всё будет хорошо.

Восстановление объектного постоянства и импульс репарации54:28

Во-вторых, возможно, стоит помочь человеку осознать, что за чувство его здесь накрыло, и как этот аффект можно канализировать, как с ним можно повзаимодействовать. И когда объектное постоянство человека укрепилось, тогда можно идти в круг прохождения чувства вины. Тогда вы можете реализовать свой импульс и узнать, что было для человека агрессией, а что может стать истинным репарационным жестом.

Сколько времени человек будет обижаться? Неизвестно, индивидуально, ровно столько, сколько нужно для того, чтобы он вернулся к своему привычному уровню объектного постоянства. То есть подъём из провала никогда не будет на какой-то качественно новый уровень, он будет на привычный уровень.

И потом, если мы хотим и надеемся на то, что рядом с нами человек немножко всё-таки поверит в хорошую жизнь и интегрируется чуть более плотно и полностью, это уже дальнейшие шаги. Они к выходу из кризиса пока что не имеют никакого отношения.

Обида как защита психики55:30

Если разрыв контакта не является для человека травматичным, то есть если человек может себе позволить обидеться, это огромная стабилизирующая сила, это огромная защита для психики от провала в психоз, в параноидно-шизоидную позицию, из которой подниматься гораздо сложнее, чем урегулировать межличностные отношения.

А объектное постоянство — это возможность тестировать реальность, это выход в большой мир, во взаимодействие с тем, что происходит, в позволении себе пробовать что-то новое и знать, что в целом достаточно большой уровень агрессии, интенсивных эмоций, фрустрации можно выдержать.

Главное в развитии до трёх лет — контакт56:32

Таким образом мы понимаем, что главное во всём развитии до 3 лет — мы с вами добрались до трёх, по хронологии Анны Фрейд, да и в целом до трёх лет — в этом периоде самое главное стабильный, ясный, конкретный контакт. Потому что после этого периода все следующие психические функции будут накладываться на объектное постоянство.

Объектное постоянство крайне зависимо от возможности разрывать вовремя контакт. Способность разрывать контакт получается только тогда, когда в детстве контакт был достаточно надёжным, когда в детстве мама всё равно возвращалась, когда она не оставляла меня, не наказывала безразличием, не разрывала со мной контакт при малейших несостыковках. Конечно, ребёнок никакие несостыковки не терпит, он просто оценивает в контакте мать или нет.

При этом мать может не намеренно разрывать контакт с ребёнком. У неё может быть, не знаю, депрессия, какое-то горе — она из контакта выходит. Но если бы можно было назвать единственную функцию, за которой нужно пристальнейшим образом следить в раннем детстве, это была бы функция контакта, ответа, отзеркаливания родителя. Все остальные психические функции имеют возможность развиться без активного участия родителей, если присутствует контакт.

Парадокс контакта и завершение темы58:10

И вот этой парадоксальной историей о том, что контакт и вся его настройка происходят для того, чтобы в конечном итоге ребёнок, человек, имел возможность контакт разрывать — этой парадоксальной историей я хочу закончить первую главу из всей теории развития, первую главу из всей психологии взросления, к которой мы с вами прикоснулись.

У нас будет небольшой перерыв, после которого мы начнём двигаться дальше. Нас ждут очень увлекательные истории, связанные со становлением мужского и женского внутри ребёнка, половой идентичности, и, конечно, выход в социальность, в мир других людей, других детей.

Пауза перед продолжением59:14

Но пока что мне хочется взять паузу для того, чтобы вся предыдущая история немножко уложилась, структурировалась, чтобы у вас было время вернуться к нашим предыдущим разговорам. Сегодня критически важно вернуться к схеме распространения аффекта и ещё раз послушать о том, для чего она, почему она так важна, что именно мы там тренируем, какое именно русло для распространения аффекта, какой генеральный план нашей психики принять для того, чтобы быть способным взаимодействовать с пространством.

А мы берём эту паузу и встретимся по нашему плану. Спасибо вам за внимание. Отправляемся переосмысливать первый блок.