Почему дети перестают учиться? Ответ скрывается в первых месяцах жизни

Полная расшифровка

Текст — литературная редактура автоматической расшифровки: пунктуация и абзацы восстановлены, содержание и формулировки автора сохранены.

Фундамент психики: аутистическая фаза0:01

Итак, ещё раз всем здравствуйте. Я заканчиваю с вопросами, переходим к основной части. А мы с вами продолжаем выращивать человека, который только родился. И мы с вами уже знаем, что от нуля до 3 месяцев строится фундамент нашей психики, который во взрослом возрасте мы назовём мировоззрением. Мы будем описывать это мировоззрение как оптимист и пессимист, как мир хороший или мир плохой, как всё хорошо или всё плохо, как мой стакан наполовину пуст или наполовину полон — то есть на каком аффективном блоке, на какой стороне луны я нахожусь. И это будет окрашивать все процессы, происходящие в этом мире.

Ребёнок растёт, развивается и, вступая в возраст от 3 до 6 месяцев, он уже в целом начинает верить, что таки покормят, таки кто-то придёт и что-то даст. А на самом деле от нуля до трёх все выводы касаются всего мира: что со мной происходит, таков и мир, потому что я — это весь мир, потому что ребёнок безграничен.

Симбиотическая фаза и рождение доверия1:03

От трёх до шести ребёнок начинает опознавать свои потребности. Он делает это не сам — ему в этом очень сильно помогает мама. Мама смотрит на ребёнка, и благодаря тому, что от нуля до трёх через постоянное повторение, через удовлетворение потребности ребёнка в нём выстроилась вот эта последовательность, в целом дискомфорт — это расстояние между двумя комфортами. В целом можно немножечко потерпеть, в целом мама всё-таки приходила и всё-таки всегда возвращалась.

Фаза переносимого дискомфорта, от его возникновения до момента получения, постепенно удлиняется, становится длиннее во времени. А длиннее во времени — менее интенсивна с самого начала, то есть она имеет такой восходящий тренд. Раньше ребёнок только очнулся, только почувствовал свою потребность и сразу начинает кричать, потому что дискомфорт непереносим. Мы помним, что самая главная потребность в самом раннем возрасте, от нуля до трёх, — это чтобы всё, что нужно ребёнку, удовлетворялось как можно быстрее, лучше в сам момент возникновения.

Ребёнок растёт, его возможность выдерживать дискомфорт растёт. И появляется такое время, когда дискомфорт уже как бы есть — нервная система немножко возбуждена, но дискомфорт переносим, потому что в целом мама всегда приходит, я знаю, что она приходит. Это место между возникновением дискомфорта и получением мы называем фазой контакта — фазой, в которую ребёнок не перевозбуждён, его нервная система не накалена, но тем не менее активирована. И в этот момент ребёнок выходит на контакт с матерью: начинает искать её глазками, откликается на её голос, гулит, машет ручками и ножками, привлекая её внимание.

Мама как зеркало для потребностей3:11

И в этот момент мама имеет возможность рассказать ребёнку о том, что с ним происходит. Заметив активацию ребёнка, когда он проснулся и начинает гулить, мама подходит и начинает исследовать: а что же с тобой происходит, мой малыш? Ты сейчас голодный, или, может быть, ты сейчас мокрый, или, может быть, тебе неудобно? Разговаривая так, откликаясь на состояние малыша, мама в какой-то момент обнаруживает, что именно происходит — говорит это или нет, но тем не менее удовлетворяет эту потребность. Говорит, если произносит вслух: «А ты голодный, сейчас мы тебя покормим». И обещанием того, что сейчас эта потребность будет удовлетворена, мама ещё немножечко продлевает вот эту фазу выдерживания дискомфорта, потому что ребёнок, который понял, что его уже поняли, может потерпеть ещё чуть-чуть.

Присутствие рядом объекта, который уже готов помочь, уже выражает готовность и понимание того, что происходит, при этом он спокоен, довольно сильно способно продлить фазу выдерживания дискомфорта и, по сути, фазу контакта с миром и с тем, что происходит вокруг. И вот так мама раз за разом, узнавая потребность, реализуя её получение, давая ребёнку получить состояние комфорта — которое очень важно, как мы знаем из самых первых лекций про аффективные блоки, — закрепляет за собой образ такого надёжного, присутствующего объекта. Мама становится родной, мама становится тем, кто меня понимает. И это ощущение понятости очень важно, особенно когда оно ассоциировано именно с прикосновениями, с контактом, с теплом человеческого тела, с разговором.

Потому что, конечно, во взрослом возрасте мы тоже периодически будем оказываться в ситуациях, где у нас зашкаливает дискомфорт, мы ничего не понимаем и хотелось бы, чтобы помощь и поддержку мы искали в контакте с другими людьми. Но обо всех искажениях этой фазы мы говорили в прошлой лекции. Сегодня мы с вами идём дальше и переходим в следующую фазу развития.

Неидеальная мама и начало отделения5:45

Я напомню, что первая фаза от нуля до трёх называлась аутистическая, вторая фаза от 3 до 6 месяцев называется симбиотическая, а третья фаза, в которую мы сейчас выходим, от 6 до 9 месяцев, будет называться фазой дифференцировки. Что происходит в это время? Мама многократно подтверждала, что она замечательное, хорошее зеркало. Она отражала состояние ребёнка и подтверждала своим действием, что она угадала — она волшебница, прекрасная феечка, которая знает, что мне нужно.

Но нет на свете идеальных мам, и нет на свете идеальной жизни, которая бы предоставила маме возможность так и быть идеальной. Постоянно что-то случается: маму отвлекают, она устала, она занимается чем-то другим. И поэтому не все потребности ребёнка удовлетворялись сразу, и не любой отклик на запрос ребёнка мать была готова предоставить сразу — просто потому, что жизнь происходит, и когда она происходит, всё немножечко не идеально. И это нормально.

И вот если до 6 месяцев мы говорили о том, что контакт присутствия матери, а до 3 месяцев вообще очень критично, чтобы потребность ребёнка удовлетворялась в момент, когда она возникла, чтобы он чувствовал этот контакт, чтобы кто-то давал ему границы, коннировал его, потому что сам он не способен это делать. И в этом месте матери могли почувствовать себя немножко беспокойно — многие не успевали вовремя, многие не успевали прямо сразу. Такое бывало, и аффективные блоки, которые не идеальны, они у всех у нас есть и тоже заложились.

И вот сейчас момент истины, момент справедливости, потому что возможность перейти в фазу дифференциации возникает только тогда, когда мать у ребёнка была неидеальной — когда она периодически не попадала со своими предположениями, что так, что не так, когда периодически опаздывала с удовлетворением потребностей, и дискомфорт затягивался, и ребёнку таки приходилось впадать в такую ярость, такое перенапряжение нервной системы. Ребёнок, доверяющий матери, предполагал, что всё ещё симбиотическая фаза, всё ещё это продолжение меня, всё ещё это не отдельный человек — это просто как-то удобно, что я как-то опознаю, что со мной происходит. Вот эта женщина — удобная часть меня, она знает, что со мной происходит.

Но к 6 месяцам ребёнок начинает догадываться, что кажется, всё не так просто, потому что если бы она была частью меня, она бы угадывала всегда, а она ошибалась. В этот момент ребёнок понимает, что в мире есть я и есть не я — начинает проклёвываться вот эта дифференциация, разница: мама не часть меня. Конечно, в этот момент, как правило, потребность матери очень сильно возрастает, и об этом мы ещё поговорим позже. Тем не менее ребёнок вдруг опознаёт, что в мире есть что-то ещё, другое, не являющееся мной, а значит, мне неизвестное. А надо ли говорить о том, что всё неизвестное ребёнка дико нервирует и внушает ему очень сильное состояние дискомфорта?

Столкновение с новым и незнакомцем9:28

Всё новое, что будет случаться в жизни ребёнка, всегда будет повергать его в такое шоковое состояние, как в какое бы были вы, если бы, не знаю, сейчас в вашу комнату зашёл бы не мягкий пушистый котик, а зашёл бы тигр, и вы бы среагировали так же — стрессом, жутью, замиранием. Так ребёнок реагирует на всё новое. Но ребёнок в предыдущей фазе, с 3 до 6, знал, что рядом есть кто-то, кто обычно опознаёт его дискомфорт. И поэтому доверие зеркалу было сложено: мама моя любимая, моя родная, я ей доверяю, она ни разу не промахнулась в том смысле, что я же до сих пор жив, большую часть времени она мне помогала.

А в 6 месяцев, сталкиваясь с новым, ребёнок первое, что делает... Новое для ребёнка в этом возрасте сильно расширяется, хотя бы только потому, что с 6 до 9 месяцев детки садятся, и их мир вообще преобразуется. А потом начинают ползти, и это полностью меняет пространство. В мире вдруг появляется не только то, что может само приблизиться ко мне, но и то, к чему я могу приблизиться, я могу потянуться. И этого всего много.

Англичане здесь рассказывают про классический эксперимент с чужим человеком. Эксперимент состоит в том, что в комнату, где находится мама и малыш, заходит чужой человек. Обычно это мужчина, чтобы разница была максимальной. Обычно этот мужчина какой-нибудь усатый, бородатый, чтобы тоже абсолютно точно было видно, что это другой человек — не мама, не женщина, не то, к чему ребёнок привык. И в этот момент учёные следят за тем, что делает малыш.

Малыш в этот момент всегда смотрит первым делом на мать: он видит незнакомца и тут же начинает искать мать, потому что мать — это зеркало, и, соответственно, я смотрюсь в неё как в зеркало, чтобы понять, а что сейчас происходит. Если с 3 до 6 месяцев мать знакомила ребёнка с тем, что происходит с ним самим, то с 6 до 9 месяцев мать начинает знакомить ребёнка с тем, что происходит в мире.

Мама как система безопасности мира12:06

В этом месте очень важно, чтобы реакция, которую даст мать, была эмоциональной и довольно однозначной. То есть если незнакомец, который зашёл в дверь, — это приятный человек, то реакция матери должна быть полностью соответствующей: её телесная реакция, её мимика, её слова и тон её голоса. Очень важно, чтобы для ребёнка сигнал матери был однозначным, чтобы ребёнок мог продолжать развиваться, продолжать осваивать новое.

По сути, в этом возрасте мать — это система безопасности для мира. И её ответ — это, по сути, сигнал да или нет, простой двоичный код: мне можно продолжать контактировать с этим, или это опасно? И тогда реакция мамы, которая говорит: «Ой, привет, ты пришёл, как дела», начинает разговаривать с этим человеком, приближается к нему — в этот момент ребёнок расслабляется и продолжает наблюдать. То есть он продолжает оставаться в контакте с той ситуацией, которая происходит, продолжает исследовать, потому что, конечно, с 6 до 9 месяцев ребёнок становится уже практически полноценным исследователем пространства и всего, что происходит.

Он следит за мамой, он очень хорошо следит за траекторией взгляда мамы, он очень сильно реагирует на интонации, которые мама проявляет. И благодаря современным исследованиям, которые включают в себя электроэнцефалограмму мозга ребёнка, а также слежение за направлением взгляда матери и ребёнка, очень хорошо видно, насколько хорошо простроенные, чёткие эмоциональные посылы матери позволяют ребёнку фокусироваться, направлять куда-то своё внимание и взгляд, будучи ведомым вот этим материнским зеркалом.

Требования к матери на этом этапе14:11

Очень важно, что у нас на каждом этапе развития есть какие-то требования к матери. Мы их предъявляем. Мы говорим, что для того, чтобы развитие шло штатным режимом, чтобы в каждом из блоков у нас были такие идеальные схемы, к которым мы сможем возвращаться во взрослом возрасте, — а поверьте, мы непременно будем возвращаться в каждый из этих возрастов, чем старше будем становиться, тем сложнее, но возвращаться будем, — поэтому в каждом из возрастов я обязательно проговариваю эти требования.

Первое — своевременное, очень быстрое удовлетворение, не оставлять ребёнка наедине с дискомфортом, потому что он непереносим. Второй момент — это отзеркаливать, исследовать, давать ребёнку закрепление: «я угадала, я подтвердила действием, и ты можешь мне доверять» — так очень много раз, для того чтобы стать зеркалом, в которое ребёнок будет выбирать смотреться каждый раз, когда будет сталкиваться с чем-то новым в этом мире, как только станет более агентным, начнёт более широко рассматривать то, что его окружает.

И требования в возрасте от 6 до 9 месяцев — это очень ясное, очень чёткое, очень эмоциональное выражение эмоций по отношению ко всем объектам, которые появляются в поле ребёнка, особенно к новым объектам. Потому что только через зеркало, только через отражение в матери ребёнок может понять, что же сейчас происходит.

А столкновение с любым непонятным, неясным, чем-то новым для себя в момент, когда мамы нет, или она отвлеклась и не видит, или она, например, эмоционально подавлена и не выдаёт никакой реакции, или выдаёт двойственную реакцию — например, у неё невыразительное лицо, а слова говорят, что всё хорошо, или наоборот, лицо выражает ярость, а слова говорят, что всё спокойно, ничего не происходит, — конечно, когда мы будем говорить про патологию, мы ещё вернёмся к тому, к каким особенностям, к каким последствиям приводят такие неоднозначные, двойные послания матери в столь раннем возрасте. Они здесь тоже очень важны.

А надо ли говорить о том, что на каждом из этапов — мы с вами говорили о том, на этапе от нуля до трёх, на чём строится моё мировоззрение, куда я обращаюсь, чтобы подкрепить своё мировоззрение. На этапе от трёх до шести я просила вас проверить, к кому вы обращаетесь как к зеркалу, как к тому, кто вас успокоит, к тому, кто может опознать ваши потребности, кому вы доверяете. И на этом этапе тоже — кто ваша референтная группа, с кем вы сверяетесь, когда в мире, не с вами, а в мире что-то происходит.

Референтные фигуры и маркетинг17:15

...происходит совершенно новое. Потому что мы, как взрослые люди, абсолютно так же повторяем этот механизм, столкнувшись с ситуацией, в которой мало что знаем, мало что понимаем. Например, у нас возникло какое-то заболевание, мы приходим к врачу и первый раз слышим, что такое вообще существует. Раньше никто нам такого не диагностировал, мы ничего об этом не знаем. А куда вы обратитесь за референтной поддержкой?

То есть кто, какие структуры, какие люди входят в зону вашего доверия, через которых вы будете, по сути, принимать решение о том, тревожиться мне сейчас или успокоиться. А эти лекции о первых месяцах жизни — это просто базовый учебник по рекламе, маркетингу и связям с общественностью. Потому что, конечно, все эти механизмы используются корпорациями, используются в коммерческой деятельности для того, чтобы бренды строили с нами отношения.

Просто подумайте о том, что несколько раз опознай потребность человека, удовлетвори её, подтверди тем, что я опознал, я опознал правильно. Если ты это сделаешь, если ты это купишь, если ты это попробуешь, то всё будет хорошо. И после этого аптечные сети, телепередачи, какие-то блогеры, создав доверие с нами, становятся нашей референтной группой, вот этим зеркалом, с которым мы начинаем сверять всё в своей жизни.

Опасность современных зеркал18:48

Особенно, конечно, в эпоху социальных сетей, когда несколько раз я прочитала что-то, что мне очень откликнулось, как-то очень срезонировало с моей ситуацией. Мы ещё будем говорить дальше о том, что резонирует с нами то, о чём мы уже думаем, то есть это наша внутренняя реальность привлекла этот резонанс. Тем не менее я увидела отклик у этого блогера, и дальше всё, что происходит в моей жизни, я буду сверять с этим зеркалом.

Это опасно. Это очень опасно в современном мире, это ведёт к большим сложностям, часто к выгоранию. Потому что при прочих равных сегодня у нас есть доступ к референтным фигурам, которые живут абсолютно в другой реальности, никак с нами не связанной. Самый простой пример — они находятся за тысячу километров. Более сложный пример — они находятся за тысячу шагов от нашей цели, к которой идём мы и к которой они уже пришли.

У всех нас разные стартовые позиции. Но, приобретая себе зеркало из числа — сегодня это блогеры, а раньше мы бы сказали, из числа описаний того, каким должен быть настоящий советский человек, что девушка должна быть комсомолка, спортсменка и просто красавица, — приобретая вот это зеркало в определённом кругу, мы начинаем прикладывать все события нашей жизни к нему. Мы начинаем смотреть: а как бы среагировали, как нужно среагировать, если не подходит. Поэтому вызов, смысл этого периода, направление вашего взгляда как взрослых людей в этом периоде — это вопрос, кто мои зеркала, с которыми я сверяю всю свою действительность.

Эксперимент «Каменное лицо»20:54

Идём дальше. Эмоциональный посыл очень важен, и на эту тему есть одно очень явное, популярное исследование, о котором часто рассказывают. Оно называется проба сфинкса, или, по-другому, Still Face. Still Face — это эксперимент, в котором малыш от 6 до 9 месяцев, а в некоторых исследованиях и старше, играет, занимается чем-то, то есть находится в фазе контакта.

Мать этого малыша просит подойти к нему с абсолютно ничего не выражающим лицом, лицом без эмоции. На самом деле смотреть записи этих экспериментов — довольно душераздирающее зрелище, потому что к младенцу подходит мама, а её лицо ничего не выражает. Это были младенцы с мамами, у которых была надёжная привязанность, абсолютно полное доверие зеркалу, всё это было сформировано.

И вот мама подходит с никаким выражением лица, при этом продолжает как-то с ребёнком взаимодействовать: ребёнок подаёт игрушку, она её берёт, потом кладёт, может взять его на руки, может покормить, может сделать что-то ещё. Как правило, много сделать она не успевает, потому что ребёнок такое выражение лица выдерживает плохо. Когда мать только поворачивается к нему, только подходит с таким выражением лица, он начинает устанавливать с ней контакт так же, как делает это в обычной жизни: начинает улыбаться, пускать пузыри — в зависимости от возраста разные способы привлечения внимания, — тянет ручки.

Лицо матери не меняется, она продолжает оставаться абсолютно неподвижной, безэмоциональной. Малыш от 6 до 9 месяцев выдерживает, как правило, не больше полутора минут такого взаимодействия: он пытается включить мать в контакт. Если этого не происходит, если мать продолжает оставаться в выключенном состоянии, малыш выключается из контакта сам. Он выдаёт реакцию скуки, реакцию «ну нет и ладно», то есть просто теряет контакт, уходит в себя. Это может выглядеть по-разному — например, он уходит в свои игрушки, — но так или иначе мать остаётся рядом, а рвёт контакт именно он сам.

Детки постарше выдерживают, конечно, больше этого напряжения, и, если с мамой выстроена очень хорошая и прочная эмоциональная связь, могут выдавать реакцию агрессии: начинают хватать, пытаться прямо «пробудить» маму, сильно плакать. Но малыши помладше, которым ещё очень сложно выдерживать незнакомое, новое, без материнского отклика, без зеркала, которое всегда было у них рядом, просто выключаются, уходят в себя и перестают контактировать с этим миром.

Ключевое снижение познавательной активности23:59

Англичане назовут этот процесс ключевым снижением. Говоря простым языком, это снижение познавательной активности. Малыш в контакте с мамой с 6 до 9 месяцев развивает функцию смотреть на этот мир и, по сути, впитывать всё новое, что он видит, а этого нового невообразимо много. Контакт с матерью позволяет ему продвигаться по этому новому, потому что работает вот такая связка: я беру ручку, мама говорит: «Это ручка, смотри, как она вот как чикает, как я нажимаю, как ты нажимаешь». Ребёнок понимает: всё хорошо, я могу взаимодействовать с этим объектом, могу его исследовать, могу что-то с ним сделать.

Или, если я тяну руку за горячим, мама говорит: «Горячо, горячо, нет, нет, нет» — и я тоже понимаю, что тут трогать не надо, здесь опасно. А отсутствующее лицо матери, отсутствующие эмоции не позволяют мне двигаться, потому что я ведь маленький, я не могу решить сам, можно мне продолжать с этим взаимодействовать или нет. Это незнакомое, новое, неподкреплённая реакция зеркала не познаётся. Ребёнок выдаёт реакцию скуки, уходит куда-то глубоко в себя и не выходит на контакт, не восстанавливает его.

И вот смотрите: если ребёнок рос рядом с холодной, отсутствующей, погружённой в себя матерью или другим заботящимся взрослым — мы не знаем, что могло произойти. Может быть, у мамы было горе, может быть, она болела, может быть, её не было и её заменял кто-то другой. Может быть, нянечка в детском доме с совершенно отсутствующим лицом помогала этому ребёнку расти, кормила его, перепелёнывала и так далее — мы не знаем.

Но, отправляя свой запрос на подтверждение, запрос на эмоцию, запрос на реакцию и встречая в ответ ничего, ребёнок научается тому, что новую информацию некому помочь расшифровать. И тогда это ключевое снижение, снижение познавательной активности, закрепляется как доминантное, как ведущее. И мы получаем детей, которым очень сложно учиться, потому что любая новая информация просто уводит их в процесс замирания: вроде вошёл — и выключился. Потому что когда-то в очень раннем возрасте это ключевое снижение закрепилось как основная реакция, как наиболее частый блок при столкновении с чем-то новым.

Умеренность и работа родителя с собой27:37

Здесь одинаково плохо, когда ребёнку не додали внимания, эмоциональности, прямого отклика, или дали слишком много. Вот умеренность — умеренность наблюдения, предоставления ровно в тех дозах, которых просит ребёнок, — крайне важна.

Но, надо ли говорить, что тогда и этот курс нужно прикладывать не к детям, а прежде всего к самим себе, потому что некоторые мамы очень плохо переносят первые 6 месяцев жизни ребёнка в том смысле, что эта фаза — аутистическая, симбиотическая, — и ребёнок практически не подаёт признаков, что ему нужна мать. Ну, в смысле, она ему нужна, когда ему что-то нужно, и нужна не она сама, а нужна функция, нужно, чтобы она что-то просто сделала. Он не выделяет её как личность, и это ощущается: он или поел и спит, проснулся, орёт, опять поел и спит. А когда он поел, когда его накормили, когда у него всё хорошо, ему всё равно — он пускает розовые пузыри, ему не нужен никакой контакт, не нужна никакая мать.

И некоторые мамы плохо выдерживают пробу сфинкса, Still Face, от своего младенца, потому что у всех нас в детстве так или иначе встречались подобные ситуации — у всех было детство, и мы оттуда вынесли свою непереносимость пробы сфинкса. Но так или иначе с 6 месяцев ребёнок становится более активным.

И я говорила о том, что плохо также передозировать, перенасытить ребёнка эмоциями, потому что на раннем развитии в этом месте психологи как раз указывают на перестимуляцию младенца: когда постоянно перед ним какие-то карточки, игрушки, погремушки, шуршалки — всё, чтобы он всё время был на руках, чтобы с ним кто-то всё время разговаривал, кто-то его носил, ждал от него какого-то отклика. А, как мы с вами помним, развитие идёт, а аффективные блоки никуда не делись, и у нас всё равно каждая фаза получения удовольствия должна проходить в покое. Не надо туда вмешиваться, иначе удовольствия нет. В этом месте мы возвращаемся к тому, что как родители, конечно, работаем с собой.

«Каменное лицо» во взрослой жизни30:10

Проба сфинкса, Still Face, — это то, что на самом деле очень часто встречается в мире взрослых людей. Вспомните себя как взрослых: как вы себя чувствуете, когда, например, отчитываетесь перед советом директоров или перед руководителем, а руководитель сидит с абсолютно безразличным лицом, смотрит на вас, но как будто сквозь вас? Как вы себя чувствуете в этот момент? Поднимается дикая тревога, абсолютно непонятно, безопасно то, что сейчас происходит, или опасно, устраивает его то, что я говорю, или нет. Мы все плохо переносим пробу сфинкса.

Эмиграция и отсутствие ориентиров30:42

Тенденция, с которой сталкиваются люди, отправившиеся в эмиграцию, — это очень частое столкновение с этим Still Face. Одно дело — отправиться в эмиграцию на подготовленной почве, в понятную страну, которую вы исследовали, где у вас есть, может быть, знакомые или комьюнити, к которому вы примкнёте, и там вы можете найти поддержку. А бывает так, что в эмиграцию отправляются в абсолютно незнакомое окружение, в страну с достаточно, знаете, нордическим темпераментом, где чужаком быть не принято, где встречают не с улыбкой, не с эмоциональной реакцией, а с очень спокойным, выверенным лицом.

Собственно, сами англичане, допустим, этим грешат: они не выражают ярко свои эмоции, всё достаточно сдержанно. И, не будучи готовым к такому другому менталитету, к тому, что здесь ты чужой, что люди тебя не узнают, не выдают тебе реакцию автоматически — потому что ты свой, потому что ты выглядишь по-другому, — они, возможно, не выдают эту реакцию в силу каких-то своих причин, но тем не менее мы сталкиваемся с абсолютным отсутствием ориентира: а то, что я сейчас делаю, — это правильно или нет?

Иммиграция сейчас яркий пример, потому что, кроме процессов, связанных с межличностным общением, когда есть действительно культурные различия в эмоционировании, в том, как принято или не принято проявлять эмоции, есть ещё и бытовая сторона вопроса. Вспомните какой-нибудь случай, когда вам довелось зайти в незнакомый магазин или незнакомое заведение, например кафе. Если в этом кафе никого нет из посетителей, есть только обслуживающий персонал, официанты, и они не бегут вам радостно навстречу, не рассказывают, что здесь делать, а просто продолжают заниматься своими делами — посмотрели на вас через плечо и пошли дальше, — какова будет ваша реакция? Если у вас такое было, вспомните: захотелось ли вам зайти в это кафе и остаться, удалось ли бы вам расслабиться в такой обстановке?

Поиск зеркала в незнакомой среде33:17

Потому что это то же самое: это отсутствие отклика среды на происходящее. Среда не даёт мне ориентиров. Это наш природный механизм — когда мы чего-то не знаем, начинаем искать ориентир, искать зеркало, которое мне отразит. И если речь идёт о состоянии моего здоровья, например, то этим ориентиром станет врач, которому я доверяю, или аптека, в которой продаются лекарства — ну, раз уж они продаются в аптеке, значит, точно лечат, хотя вопрос со всем этим спорный. Но тем не менее, если я, скажем, верю бабушкам-травницам и считаю, что они лечат лучше, тогда бабушка-травница станет моим зеркалом, несмотря на то, что, возможно, достижения современной медицины уже опровергают все её методы лечения и даже считают их опасными.

А в ситуациях, когда речь идёт не о чём-то моём личном, а о каком-то незнакомом контексте, — если нет никого, кто мог бы мне помочь, допустим, рядом со мной нет местного, который заходит со мной в это кафе и знает, как тут: да, официант не очень, но здесь очень вкусное тирамису, поэтому мы пойдём посидим, всё нормально, здесь хорошо, — если такого человека нет, то я, как взрослый, начинаю ориентироваться на среду: принимающая она или нет. Отвечает ли она мне взаимностью, когда я захожу, говорит ли: «Да, заходи, здесь безопасно, мы тебя ждём, ты правильно делаешь, что заходишь».

Чувствительность к «каменному лицу»34:59

У меня прямо очень много флешбеков, ассоциаций, возможно, я сама очень чувствительна в этой теме. Сложно вспомнить своё детство с 6 до 9 месяцев, но, учитывая мою чувствительность к poker face, к пробе сфинкса, я очень редко захожу в магазин, где продавец не встречает меня взглядом и не улыбается мне.

Ещё меньше у меня возможности провести время в магазине, когда такой человек, который мне не улыбается и никак не реагирует на мою улыбку, просто ходит за мной. Иногда продавцы-консультанты сопровождают клиента по залу, чтобы откликнуться в нужный момент, но вы бы видели, с каким лицом они за мной ходят. У меня не возникает никакого желания в этом месте расслабиться, провести в этом отделе косметики побольше времени, что-то попробовать — нет, я хочу только уйти, я хочу выключиться из этой ситуации.

Холодная мать и непереносимость эмоций36:01

Представьте, что я — взрослая женщина, психолог, я очень хорошо в контакте со своими чувствами, хорошо контролирую свои реакции, умею на них влиять и так далее. Но мне тяжело, когда при столкновении с чем-то новым меня встречает абсолютно ничего не выражающее лицо. Что происходит с ребёнком в этот момент, когда для него всё новое? Каждый день миллион всего нового, а отклик среды всегда нейтрален. Вот эта нейтральная мать — холодная, на самом деле, мать, потому что как будто неживая, как будто восковая: присутствующая, функциональная, выполняющая свои обязанности, но не живая, не тёплая, не реагирующая, неэмоционирующая. Для ребёнка это очень сложно.

Ребёнок, который привык к такому снижению, к маминой низкой или вообще отсутствующей эмоциональности, потом во взрослом возрасте не переносит живую, активную, яркую, эмоциональную реакцию. Он смотрит на меня и говорит: «Говори потише, зачем ты так кричишь?» — Я не кричу, я просто выражаю свои эмоции, потому что мне радостно, потому что вау, как красиво! — Нет-нет, подожди, тут не надо так себя вести, не надо так громко. Или после какого-нибудь замечания в сторону этого человека сразу взрыв: почему ты со мной так разговариваешь? Это непереносимость проявления, непереносимость отражения ясного, чёткого — да любых эмоций, потому что всё это звучит слишком громко. Даже если это что-то позитивное, не говоря уже о том, что всё страшное и негативное тоже воспринимается сверхчувствительно, слишком громко.

Снижение познавательного интереса у взрослых38:12

Конечно, когда мы говорим — вернёмся немножко во взрослый возраст, потому что про детский период, про норму формирования и про то, что происходит, если мама была совсем неэмоциональной, мы продолжим чуть позже. А возвращаясь во взрослый возраст: у взрослого тоже в этом месте снижается познавательный интерес. Что это значит? Взрослый уже вырос, у него достаточно знаний, опыта и так далее, но, встречаясь с новым, первое, что он будет делать, — уползать в свою внутреннюю раковину, создавая богатый внутренний мир, исследуя многое в контакте с тем, что ему привычно.

Но без познания нового нет контакта с реальностью — вот в чём основная проблема, вот где мы застреваем. В каком возрасте, представляете, психическом мы застреваем, когда теряем контакт с реальностью, когда не пробуем новое, когда не выходим узнать: а как это? Я раньше делала вот так, а теперь надо по-новому — как это? Если познавательный интерес в этом месте снижен, взрослый человек скорее уйдёт к старым моделям, нежели начнёт двигаться в сторону чего-то нового.

Смысл гашения интереса к новому39:45

Так почему же ребёнок демонстрирует ключевое снижение? Что стоит внутри этой функции? Всё, что происходит с ребёнком, — это механизм адаптации, у всего есть смысл. Самый главный смысл — это сохранение жизни, сохранение себя (мы будем говорить о взрослых) в состоянии психической целостности, психического здоровья. Но у ребёнка ещё нет этой целостности, это просто такой инстинкт самосохранения — вот это гашение интереса к новому.

Если никто не сопровождает моё исследование мира, если никто не ориентирует меня — хорошо это или плохо, если никто не присматривает, то мне нельзя исследовать. Я же убьюсь, расшибусь, я же тут же столкнусь с чем-то, что меня просто уничтожит. Инстинктивно ребёнок гасит познавательную активность, ведь у него нет способности предугадать, предсказать, опереться на какой-то опыт о том, что будет дальше. Вот этот вошедший новый чужой человек — насколько безопасно взаимодействие с ним? У ребёнка нет опыта, для него всё новое, опираться не на что. Он уходит внутрь, чтобы сохраниться. Уровень тревоги в этот момент непереносимый.

Установки матери и сохранённый интерес40:48

При этом, знаете, мама об окружающем мире может нести полную чушь. Например, мама может рассказывать, что ругаться и бить друг друга по морде — это вообще норма, всё хорошо, всё в порядке, ничего страшного не происходит. Но её эмоциональная реакция, её присутствие, её подкрепление позволяют ребёнку продолжать наблюдать и адаптироваться. В ребёнка можно в этот момент загрузить кучу абсолютно деструктивных установок.

Но при сохранении познавательного интереса, при сохранении контакта с реальностью, если ребёнок не проваливается внутрь себя в непереносимую тревогу, а продолжает оставаться здесь, все самые деструктивные установки могут быть исцелены, перезаписаны и так далее. Если же происходит провал — вот здесь это сложно и долго. И это то, с чем тяжело работать, потому что любая работа, психологическая или обучение ребёнка в школе, всё основывается на познавательном интересе. Если он просажен, у нас остаётся только один механизм, как к нему достучаться, как его возрождать: нам придётся откатываться до возраста, до этого формирования доверия зеркалу.

Метафора разбитого зеркала42:52

Смотрите: когда ребёнок получал от мамы отклик, сформировал с ней доверие, а потом что-то случается — мама перестаёт давать отклик. В этом месте доверие рушится, потому что она больше не отзеркаливает всё. Это как разбитое зеркало заднего вида: я в него ехала, смотрела в него, сверяла, что дальше, а оно разбито, оно больше не передаёт мне информации. Что мне остаётся делать, если я не могу ориентироваться? Все зеркала сбиты, я не вижу, что мне делать, я могу только остановиться. Абсолютная метафора: закрывшись от поступления новой информации, потому что страшно, потому что мне надо сохраниться, не то что куда-то двигаться вперёд, — сохранить бы то, что есть.

Провал в парализующую беспомощность43:54

Ребёнок не остаётся на месте психически, то, что с ним происходит, — вспомним: от нуля до трёх и дальше, чуть дальше, до шести, я — это весь мир, дифференциации никакой нет. В момент, когда с шести до девяти месяцев я потерял своё зеркало, оно не отражает мне, не даёт отклик, я проваливаюсь туда, где я — это весь мир. И, не находя там поддержки, я попадаю в состояние, которое называется парализующая беспомощность.

Помните, мы говорили об этом состоянии в первых лекциях? Затягивание дискомфорта вызывает парализующую беспомощность, состояние «никак», замирание в этом состоянии. И в этот момент лучше ужасный конец, чем ужас без конца. У ребёнка главная задача, когда он находится в непоправимой ситуации, когда никто не держит его, никто не контейнирует, никто не отзеркаливает, не даёт понять, что всё в порядке, — единственное, что ему остаётся, это вывести себя из этой ситуации.

Два способа устраниться из ситуации44:55

Сделать это можно, по сути, двумя способами. Первый — это понижение познавательной активности, выход из контакта, уход во внутренний мир. Это такое состояние — и не жизнь, и не смерть, такое межмирье, действительно провал, поворот во внутренний мир, из которого потом очень сложно выходить.

И есть ещё один способ устраниться из ситуации, которая непереносимо опасная, непереносимо напряжённая, непереносимо тревожная, — это умереть. И тут мы вспомним Фрейда со стремлением к жизни и стремлением к смерти. Стремление к смерти тоже, естественно, возникает просто потому, что в непереносимых обстоятельствах лучше пусть всё закончится, чем эта непереносимость продолжается бесконечно.

Механизм дыхания и болезни45:58

Возвращаясь к предыдущим лекциям, помните, что у ребёнка есть механизм, через который он может запустить эту историю с «я ухожу из этой ситуации полностью», — это механизм дыхания. Ребёнок начинает плохо дышать, то есть замирает, чтобы экономить силы, чтобы остановиться, чтобы стать незаметным в этой ситуации. Импульсы, которые побуждали бы его кричать, поднимаются, но останавливаются, потому что сейчас задача в другом. Естественно, ослабевает дыхательная система, на неё садится инфекция, и мы получаем всплеск респираторного заболевания, который происходит, когда ребёнку что-то становится невыносимо.

Если в раннем младенчестве непереносимым было любое неудовлетворение потребности сразу, то, став взрослее, с шести до девяти месяцев, ребёночек вроде уже набрал выносливости, набрал такого мировоззрения о том, что всё будет хорошо. Мировоззрение у меня может остаться о том, что всё будет хорошо, но моей ёмкости не хватает, чтобы справиться с ситуацией. Никто другой не предоставляет мне поддержки, опыта своего, защиты.

И тогда ребёнок, даже с уже наработанным хорошим потенциалом к тому, что дискомфорт заканчивается комфортом, в этой ситуации всё равно телепортируется к самым первым, самым базовым настройкам: отключу-ка я дыхание, заболею-ка я, и пойду, потому что лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Непереносимый дискомфорт вызывает провал в парализующую беспомощность. Ребёнок перестаёт адекватно, правильно дышать, запускать полностью весь дыхательный каскад. На дыхательные пути садится инфекция. И по сути это способ ребёнка выразить, насколько ситуация, происходящая с ним, ему невыносима.

Непризнанная потребность, чтобы всё закончилось48:04

Много ли вы знаете людей, которые в этой невыносимости ребёнка поддерживают? Не в смысле лечат — лечат, конечно, но желание ребёнка в этот момент, чтобы всё закончилось, это желание, как правило, не поддерживается никем. И умом мы понимаем, что это правильно: конечно, мы хотим, чтобы ребёнок поправился, но ребёнок при этом оказывается непонятым.

Если мы не знаем этого механизма, что непереносимый дискомфорт роняет ребёнка в болезнь, потому что он хочет, чтобы всё просто закончилось, если мы не признаём этой потребности ребёнка в том, чтобы всё закончилось, мы оставляем его в безобъектном одиночестве. Возвращаю вас в предыдущую лекцию о том, насколько это сложное и тяжёлое переживание, насколько всем нам важно быть понятыми.

Основания наших детских болезней49:41

Поверьте, в жизни каждого человека — ну, то есть мы все были детьми и мы все болели часто, и многие из нас очень интенсивно. И мы сейчас можем предположить, опираясь на этот механизм, что у нас, чёрт возьми, были на это основания. У каждого из нас, кто в детстве тяжело болел, лежал в больнице, в инфекционке с серьёзными респираторными историями, мы можем сказать, что у нас было основание явно хотеть, чтобы всё закончилось. И в этот момент нас никто в этом не поддержал.

А когда я говорю «не поддержал», конечно, это не вопрос того, чтобы ребёнка не лечить. Всех детей надо лечить, и слава богу, что у нас есть антибиотики, у нас есть другие лекарства, у нас есть аппараты искусственной вентиляции, у нас есть квалифицированные врачи, слава богу. Но просто, чтобы понять динамику этого возрастного периода, 6–9 месяцев, вспомните, какая раньше была ранняя детская смертность. До антибиотиков сколько детей не доживало, потому что ребёнок сталкивается в этот период с колоссальным количеством абсолютно новой, незнакомой информации. И, оказавшись без поддержки, он сыпется в непереносимость, из которой хочет просто самоустраниться.

Стремление к смерти против стремления к жизни51:14

И вот это желание, движение к смерти внутреннее, желание, чтобы всё закончилось, оно на самом деле гораздо более живое, более активное, более движущее, чем гашение познавательной активности и замирание. Потому что стремлению к смерти можно противопоставить стремление к жизни. Конечно, ребёнок от шести до девяти месяцев ещё очень маленький, поэтому у него мало жизненного опыта, ему не за что зацепиться.

Поэтому давайте на взрослом примере. Если в вашей жизни произошла трагедия, и эта трагедия такого масштаба, что вообще лучше бы всё закончилось, потому что невыносимо, невозможно понять, как в этом жить, и в то же время прожит уже большой жизненный путь, и в этой жизни точно есть что-то, что вы очень любите — это могут быть ваши дети, ваши питомцы, может быть, не знаю, шоколадный торт, — в вашей жизни к 30–40 годам и тем более, конечно, старше было много маленьких хороших моментов, которые вас заземляют, они сцепляют вас с этой жизнью.

А психика взрослого человека отличается от психики ребёнка тем, что она очень многосоставная. У нас много вот этих зацепочек, за которые мы можем удержаться, когда в нашей жизни всё идёт не так. У ребёнка — чистый лист, психика абсолютно чиста, ещё никакого опыта нет, ещё не сформировалась даже любовь к матери по сути, потому что это всё ещё не любовь, это отношение по потребности. Глаза ещё не видели ничего прекрасного.

Ребёнок ещё не «родился» психически53:19

Ребёнок в возрасте до 9 месяцев, говорят, ещё не родился, он ещё не заземлён, он ещё не здесь. Он маленький, живой, он просто перелез из мамы изнутри наружу, но он ещё не познал жизни, потому что к 9 месяцам он ещё у нас не вылупился. Он от мамы ещё не отлепился, он ещё не увидел, что есть какой-то другой мир. Пока всё, что с ним происходит, связано только с ним.

Провал в непереносимость и доверие к зеркалу53:51

И опять же, проваливаясь в непереносимость, человек спускается вниз до состояния: «Я — это весь мир». И если мне сейчас непереносимо, то весь этот мир непереносим, и он не стоит того, чтобы жить. У нас, взрослых, конечно, гораздо больше механизмов, чтобы подняться из таких ситуаций. Но тем не менее самым главным механизмом остаётся и будет оставаться механизм доверия к зеркалу, который мы наработали на предыдущей возрастной фазе.

Потому что если зеркало признаёт, что у меня есть право уйти и всё это закончить, что это действительно непереносимо, я перестану быть одиноким. Я услышу, что кто-то меня слышит и кто-то меня понимает. В этом смысле работа с тяжёлыми, сложными травмами — это не работа по раскапыванию историй, последовательности событий и так далее.

Терапия как наработка доверия54:57

Это во многом работа по наработке доверия к зеркалу, которое достигается только через проживание совместной жизни, длительного участия в жизни другого человека. По сути, это дорожка к моменту, когда доверие будет сформировано, когда терапевт станет надёжным зеркалом и сможет отзеркалить самое сложное переживание, которое было в психике человека — о чём-то непереносимом, после чего захотелось всё закончить.

Мы формируем, наживаем такое переживание, как правило, в детстве. И мы можем пронести его через всю свою жизнь, выстраивая её таким образом, чтобы этому переживанию всегда было место в нашей взрослой жизни.

Поэтому разрешающим не интервенцией, а разрешающим присутствием, пониманием, словом будет что-то вроде: да, в твоей жизни действительно, скорее всего, были какие-то очень сложные обстоятельства, в которых выйти отсюда, закончиться, сойти с этого глобуса, умереть — было единственным возможным решением. Но мы с тобой сегодня здесь, и сейчас всё уже по-другому. И может быть, сейчас есть какие-то другие решения для тех обстоятельств, которые ты сложил себе в своей жизни, чтобы не расстаться с этим желанием, чтобы хотя бы самого себя не бросить вот в этом желании всё прекратить.

Взрослые проявления влечения к смерти57:05

Взрослый человек, которому когда-то не дали уйти с этого глобуса, который прожил взрослую жизнь, который полюбил эту жизнь, который создал много точек соприкосновения, точек контакта в этой жизни, часто, кроме разрушительных событий, которые такой человек может вносить в свою жизнь, может проявлять и другое. У взрослых мы будем говорить о суицидальных наклонностях, но совершенно не в контексте провокационного поведения, приводящего к попыткам суицида, а о поведении абсолютно социально одобряемом, которое может являться на самом деле стремлением к смерти.

Например, работать на трёх-четырёх работах до полного изнеможения, до состояния, когда ты утром открываешь глаза и говоришь: «Да ну, это невозможно так жить, я просто хочу, чтобы это закончилось». Это взрослое, легальное воссоздание в своей жизни ситуации, которая когда-то не была разрешена — само это ощущение не было отзеркалено, не было признано, не было произнесено кем-то, не было принято.

А второй крайностью могут возникать страхи: страх высоты, страх скорости и много других страхов, которые находятся вот на этой грани — что если я подойду к краю, к обрыву, то моё стремление к смерти будет тянуть меня туда, потому что можно очень быстро всё закончить. Но другая часть меня, которая очень сильно любит жизнь, не позволит мне приблизиться, будет говорить: «Это очень страшно, у тебя страх высоты, не поднимайся, не заходи, не смотри туда».

Это внутреннее противостояние и сильные страхи всегда адресуют нас к тому, чтобы посмотреть: что-то было непереносимое в твоей жизни, что-то на грани жизни и смерти. И тогда ты имел полное право этого хотеть. Но с тобой рядом были твои близкие, была твоя мама — она очень хотела, чтобы ты остался, осталась.

Невыносимость как относительное понятие59:45

И были рядом доктора, и они тоже очень хотели, чтобы ты выздоровела, потому что они все очень любили тебя, очень сопереживали тебе, хотели, чтобы у тебя всё было хорошо. Но желать, чтобы всё закончилось, точно было можно, потому что ситуация была невыносимая. Потому что только в невыносимой ситуации психика скатывается до состояния: пусть будет лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

И невыносимость этой ситуации, как вы понимаете, не описывается никаким событийным рядом, никакими словами, никакими обстоятельствами. Потому что степень выносимости или невыносимости — это всегда очень относительное понятие, которое мы должны прикладывать к каждому отдельному человеку, в отдельном возрасте, в отдельных обстоятельствах, с отдельными родителями. Мы должны наблюдать.

Признаки непереносимого дискомфорта1:00:47

Мы как терапевты — для тех терапевтов, кто смотрит, — мы как взрослые люди, которые смотрят на своих детей, никогда не можем делать вывод о том, что выносимо, а что невыносимо. Мы можем только наблюдать за признаками. Признак того, что дискомфорт был непереносим, — это бесконтрольное желание человека, ребёнка, взрослого, неважно, чтобы всё это закончилось. И поведение, которое характеризуется вот этим влечением, фрейдовским влечением к смерти, энергией мортидо.

Что делать, когда мы видим это? Что делать, когда человек находится в этой непереносимости, а когда он уже туда провалился почему-то, не найдя отклика, не найдя зеркала?

Как восстанавливать доверие у ребёнка1:01:50

Как я говорила, когда мать перестаёт давать ребёнку эмоциональный ясный ответ, доверие, которое было сформировано на предыдущем этапе, рушится. И дальше единственный способ начать откатывать ситуацию, начать помогать этому ребёнку, — это, во-первых, начать его успокаивать, жить с ним, снова предугадывать его потребности, предоставлять их, и так много раз, снова нарабатывая доверие к зеркалу.

А если мы говорим о детях школьного возраста, у которых вы замечаете снижение познавательной активности, у которых есть, самое главное, вот эта реакция, которую ребёнок выдаёт на пробу «незнакомца», на still face — реакция скуки. Если вы замечаете такое у детей, что делать, как их оттуда начинать выводить?

Тот же самый принцип: это значит, что потеряно доверие к зеркалу. Нам уже неважно, в каком возрасте оно было потеряно, не сформировано, или, наоборот, сформировано вот это подавление, снижение познавательной активности. Нам нужно что-то с этим делать. И делать с этим можно только одно: сначала, внутри себя, признать, что, кажется, когда-то для этого ребёнка что-то было непереносимо настолько, что это не получило подтверждения.

Почему детям становится скучно1:03:27

И он ушёл в себя, ушёл от познавательной активности, он заскучал. Скука, как правило, в детском возрасте не имеет никакого отношения к контенту, не имеет никакого отношения к тому, что уроки неинтересные. Он не может найти себя, потому что он не ищет, потому что он не идёт вперёд, потому что всё новое для него опасно. Когда-то всё новое стало очень опасно, и это стало очень привычно.

И теперь он не идёт вперёд. Что делать? Конечно, есть иногда возможность, что очень эмоциональный педагог раскачает ребёнка эмоционально и как бы перепроживёт с ним этот период. Но не всегда это возможно.

Схема восстановления доверия к зеркалу1:04:00

Тогда схема классическая: вам нужно с ребёнком-школьником, по сути, воссоздать ситуацию, в которой сначала вы наработаете мощное доверие к зеркалу, эмоциональное, включённое. Вы проживёте с ним жизнь. После этого, когда это случится, когда вы наработаете доверие, вы признаете, что да, была ситуация, в которой было непереносимо, в которой было неинтересно, в которой ты не смог двигаться вперёд.

Вы дадите почувствовать от этого удовольствие, от этого осознания, от осознания, что тебя поняли. То есть вы вернёте человека из состояния безобъектного одиночества. И только когда пройдут эти фазы, когда доверие к зеркалу восстановлено, когда вы показываете человеку, что вы его понимаете, когда вы признаёте его право не контактировать с этим миром, потому что он непонятный, потому что в нём всё страшно, — тогда возможно выходить.

Вот это разные фазы. Первая — как я говорила, как ребёнок сам выводит себя из опасного контакта: он либо гасит познавательную активность, уходит в себя, либо стремится к смерти. Соответственно, на этой фазе вы признаёте либо то, либо другое — вот эту потребность, которая у него сложилась. И вы даёте ему время на то, чтобы он осознал — вы не просто словами, вы действительно поведением показываете это.

Это тоже часть построения доверия к зеркалу: не просто опознать, что за потребность он в себе несёт, но и каждый день, день за днём, подтверждать, что я понимаю, я создаю для тебя среду, в которой тебе безопасно, потому что мир действительно большой и пугающий. И только когда человек, взрослый или ребёнок, проживёт удовольствие от признания, от получения подтверждения, от того, что кто-то разделяет с ним это непонятное чувство страха, чувство невозможности двигаться вперёд и желание двигаться, вообще-то, назад, — только после этого возникнут какие-то чувства.

Может быть, какая-то история, может быть, просто будут слёзы, может быть, будет агрессия, может быть, что-то другое. Но невозможно вызвать у человека эмоции и чувства, пока он не расположен к вам, пока доверие не налажено, пока не пройдена вот эта фаза признания: я признаю, что тогда было очень плохо, очень непереносимо.

Фаза 3–6 как фундамент для 6–91:07:32

Итак, возраст 3–6, на который опирается следующий возраст, 6–9. Формирование доверия к зеркалу, формирование опыта, когда человек проживает с вами жизнь, откликается на ваши потребности, закладывает фундамент к тому, что человек, который ваши потребности подтверждал, который вас отзеркаливал, — его можно слушать и слышать. И тогда в возрасте 6–9 можно считать его достаточно хорошим зеркалом для познания мира.

Познание мира для ребёнка невозможно без поддержки, без отзеркаливания, без предоставления информации о том, что происходит. Для этого объект, в который ребёнок смотрится как в зеркало, должен быть надёжным. А если такого объекта нет, если объект ненадёжный, если связь не выстроена, то знания, которые ребёнок получает, не усваиваются — у него снижается познавательная активность, соответственно, он слышит, но не слушает.

Он не двигается вперёд, он останавливается, очень сильно тормозится его развитие — и у детей постарше, и у взрослых. Если у меня недостаточно сформировано доверие к зеркалу, то то, что говорит зеркало, я как бы слушаю, но фигура ненадёжная. Например, учительница начальных классов поменялась: она год формировала со мной доверие к зеркалу, а во втором классе говорит: «Я иду вообще в другой класс, у вас будет новая учительница».

Пример: смена учительницы1:09:07

И то, что говорит эта новая учительница этому классу, вообще фиолетово. Она не прожила с ними ещё жизнь, она пришла, она совершенно новая. Учебный год просто насмарку, а это уже не первый класс, допустим, уже второй — учебный год насмарку, потому что нужно в этом месте останавливать обучение и начать жить с этими детьми жизнь.

С ними надо заниматься внеклассной деятельностью, надо ездить в зоопарк, водить в театр, гулять, устраивать какие-то выезды. Учительнице сначала нужно сформировать с ними доверие к зеркалу. Только тогда то, что она говорит, будет приниматься как руководство к действию, как вот этот двоичный код: да, нет, хорошо, плохо.

В противном случае то, что она говорит, дети, в общем-то, учиться с одной стороны научились, но всю информацию, которую она им даёт, они просто складируют куда-то и не применяют. Что случилось с классом? Почему класс вот так развлекается? Потому что не сформировано доверие к зеркалу.

Пример: новый руководитель в коллективе1:10:39

Давайте изобретём какой-нибудь взрослый пример, когда приходит новый руководитель. Как к нему относится коллектив, как он рассматривает его решения, как он откликается на какие-то новые интервенции, которые происходят? Если у этого руководителя есть более вышестоящий руководитель, к которому сотрудники могут апеллировать, то вот это верхнеуровневое зеркало поможет ему встроиться.

Он просто как на незнакомого человека — проба на незнакомца идеально работает во взрослом возрасте, во всех корпоративных структурах, просто великолепно. Он кивнёт, скажет: «Да, это очень хороший специалист», и будет постоянно это подтверждать на каждое новое действие этого нового руководителя. Подтверждать, подтверждать, подтверждать, пока новый руководитель не сформирует себя как зеркало, не настроит контакт с этими людьми, став для них опорной, хорошей фигурой, к которой можно обращаться.

А надо ли говорить, что это не происходит в кабинетах взрослых людей и в классах учеников? Потому что просто обмена информацией недостаточно для того, чтобы сформировалось доверие к зеркалу. Недостаточно. Нужно, чтобы человек откликался на ваши нужды.

Отклик на нужды как основа доверия1:12:13

Что значит откликался на ваши нужды? Когда у нас возникают нужды на протяжении нашей жизни — вот я позавтракала, а через несколько часов я голодная. Если в этот момент мой шеф, новый мой руководитель, заказал пиццу и так попал в потребность, — смотрите-ка, ещё десять раз, и, пожалуй, поладим. Но если он ничего этого не делает, то просто то, что мы встречаемся здесь на профессиональной основе, не делает его фигурой, достойной доверия для меня, потому что мы с ним жизнь не живём, у него нет шанса попасть в мои потребности.

И так абсолютно со всеми: с детьми, с мужьями, с начальниками, с сотрудниками. Если вы хотите, чтобы вас слышали, вы должны стать надёжным зеркалом. Надёжное зеркало формируется, когда мы живём вместе жизнь, когда мы улавливаем потребность другого человека, потом подтверждаем, что мы его поняли, и разделяем с ним состояние безобъектного одиночества — страшное, неприятное для всех, и для детей, и для взрослых.

И мы постоянно этот контакт подтверждаем. Нельзя настроить контакт за десять попаданий в потребности и потом ничего с ним не делать — он очень быстро растворяется. Как только я вижу, что человек перестал попадать в мои потребности, перестал интересоваться тем, что со мной происходит, перестал разделять моё…

Основа отношений закладывается в младенчестве1:13:41

Одиночество, ребёнок перестал жить со мной жизнью — доверие тут же испаряется. Вот она, основа отношений: здесь она закладывается. В возрасте от нуля до 9 месяцев, по сути, прописаны все законы, которым нам нужно следовать и которые нужно поддерживать — как для себя, так и по отношению к другому человеку, — чтобы иметь возможность входить в контакт.

Нужно уметь получать то, что нам нужно, и предоставлять другому человеку то, что нужно ему, чтобы он мог это взять. Надеюсь, это укладывается в голове, потому что при очень маленькой протяжённости жизни ребёнка разворачивается так много процессов, и они так сильно проявляются потом в нашей взрослой жизни, что просто невозможно об этом не говорить. Все механизмы, которыми мы можем настраивать свою психическую систему, лежат именно здесь, в зоне формирования, и они не меняются с возрастом, какими бы взрослыми мы ни становились. Конечно, они приобретают другие формы, но их последовательность и наполнение остаются теми же.

Надёжное зеркало для развития ребёнка1:15:17

В возрасте 6–9 месяцев у ребёнка увеличивается познавательная активность и возможности вводить в свою систему много нового. Это происходит благодаря особенностям нервной системы, которая уже лучше сформирована, благодаря появившейся подвижности и умению выстраивать связи между объектами, замечать, что это не он сам, а что-то другое, кто-то другой.

Всё это может включаться в жизнь ребёнка при одном условии — если у него есть надёжное зеркало, которое ярко и однозначно, постоянно даёт ему инструкции: это можно, это нельзя, это опасно, это безопасно, тут я тебя поддерживаю, тут я тебя забираю, не надо туда ползти, не надо с этим человеком общаться. При такой поддержке ребёнок продолжает идти вперёд, он остаётся открытым этому миру и не схлопывает своё состояние контакта, которое потом придётся заново наращивать. Ведь психику, деградировавшую до уровня непереносимого дискомфорта и состояния безысходности, нам придётся оттуда вытягивать и снова настраивать этот контакт — снова учить ребёнка, что безопасно, хорошо, можно двигаться и развиваться.

Что делать при снижении познавательной активности1:16:52

Если вы замечаете у своего ребёнка снижение познавательной активности, уход в себя, очень богатый внутренний мир при плохом взаимодействии с реальностью — сложности с социализацией, с тем, чтобы идти вперёд, узнавать новое, вступать в коммуникацию, — обратите внимание, насколько вы поддерживаете ясность информации о том, хорошо это или плохо. Если ребёнок уже взрослый, ничего не остаётся, кроме как начинать заново формировать доверие к зеркалу.

В этом месте обычно возникают вопросы, связанные с детьми, которые были в доме малютки — теми, о ком, скорее всего, не заботились очень открытые, эмоциональные, однонаправленные мамы, дающие чёткую поддержку и чёткое разделение на хорошо и плохо. Неужели невозможно для них поднять уровень познавательной активности — по сути, выманить их, чтобы они вышли и начали вступать в контакт так же, как это делают дети из семей, где эмоционально открытая мать сопровождала их в исследовании мира? Оказывается, работает та же самая схема.

Восстановление доверия у детей из детских домов1:17:53

Когда ребёнок из детского дома появляется в семье, у него есть такие же потребности, как у всех детей, и важно их своевременное удовлетворение. В зависимости от возраста подходы будут немного разными, но если ребёнок попал к вам после 6 месяцев или в 6 месяцев попал в детский дом и к вам попал позже, речь всегда идёт о том, что он уже способен запросить помощь, контакт, поддержку, удовлетворение своей потребности. И именно этого нам нужно сначала добиться.

Как этого добиваются? Мы не можем просто ждать, пока это произойдёт само — это не очень целесообразно и точно не тот опыт, который поможет ему перепрожить свою историю. Нужен опыт присутствия рядом взрослого, который наблюдает и в момент, когда потребность уже актуализируется — например, потребность поесть по часам, или потребность укрыться чем-то тёплым, когда видно, что человек начинает мёрзнуть, — важно не дать заранее. Помните, мы говорили: плохо и не додать, и передать, и дать слишком много.

Наблюдение за потребностями без забегания вперёд1:19:25

Важно не впрыгнуть в эту потребность без слов, без контакта — просто «ты мой маленький, ты ребёночек из детского дома, мы сейчас тебя откормим, обогреем, сделаем всё, чтобы у тебя была самая лучшая жизнь». Жизнь-то вы обеспечите самую лучшую, а вот контакт — не очень. Задача — показать: смотри, у нас вот это есть. Если ты хочешь покушать, еда уже готова, ты можешь приходить, когда захочешь. Если тебе холодно, я могу принести тебе плед и укрыть тебя. Когда я здесь — я здесь, я рядом, я могу это сделать.

К детям и ко взрослым подход один: задача найти тот момент контакта, когда человек начнёт общаться, когда его выманят из этой раковинки, из этой пещеры, куда он погрузился, потому что что-то в жизни было непереносимо. Это достигается наблюдением за его потребностями и предложением эти потребности удовлетворить.

Путь к доверию через удовлетворение потребностей1:20:59

В какой-то момент простая жизнь, простая обстановка, но пребывание в контакте, видение потребностей, предложение помощи в их удовлетворении — всё это строит доверие к зеркалу. «Кажется, она сказала, что я голодный — я правда голодный, пойду поем. Кажется, она меня понимает. Кажется, есть кто-то, кто думает так же, как и я». И отсюда, ступенечка за ступенечкой, идёт путь к тому, что то, что она говорит о мире, начинает казаться правдой.

«Я пришёл в эту семью, думая, что мир ужасный, что человек человеку волк, что можно только драться, по-другому свои потребности никак не обеспечить. Но она — та, которая знает, когда я голодный, знает, когда мне холодно, знает, когда я хочу, например, новую книжку. Она говорит, что может быть по-другому. Она говорит, что за этим новым можно последовать, что этому можно научиться. И я, возможно, тогда её послушаю».

Наблюдение за собой при встрече с новым1:22:34

На этом месте мне хочется остановиться, потому что, как обычно, короткое техническое описание фазы обрастает огромным количеством подробностей, которые нужно уложить и с которыми нужно пожить свою обычную нормальную жизнь. Понаблюдайте за тем, как вы контактируете с новым, с тем, что появляется в вашей жизни совсем неизвестным, иногда даже пугающим. Как вы на это реагируете? Ищете ли вы поддержки — какого-то человека, что-то, что может подсказать вам, что делать? Или вы замираете, уходите в себя, или вам это непереносимо.

Понаблюдайте, что происходит с вами в этой зоне, потому что, возвращаясь к нам, взрослым: мы ответственны за своё собственное благополучие. И если мы понимаем, что встреча с новым для нас угрожающая, что она нас напрягает, значит зеркала в детстве были сбиты. И нужно выстраивать новые зеркала.

Выстраивание новых зеркал во взрослой жизни1:23:37

Новые зеркала выстраиваются жизнью, которую вы живёте рядом с другими людьми, находясь с ними в живом человеческом контакте. Совершенно неважно, что это будут за люди — это могут быть люди, с которыми вы устраиваете квартирники, ходите в театр, или ваши подружки, с которыми вы ходите на обед, а потом в кино. Важно, что это кто-то, кто находится с вами рядом.

Периодически, когда вы с кем-то рядом проживаете свою жизнь, так или иначе у человека получается удовлетворить какую-то вашу потребность, а у вас — помочь ему. Так вы обрастаете зеркалами, на которые можно ориентироваться, рядом с которыми принимать новые решения. Шагать в новое неизвестное будет становиться проще, потому что вы будете знать: вы не одиноки, кто-то рядом с вами есть и, кажется, разделяет то, как вы смотрите на мир.

Доверие как основа для новых шагов1:24:38

Вот это ощущение, что всегда есть кто-то, кто думает так же, как и я, позволяет двигаться к новым горизонтам, которые мы обычно себе рисуем, планируем, но нам очень страшно туда шагнуть. Блокирующий страх шагнуть в новое, что-то попробовать, что-то начать, снимается не тем, чтобы представить самые худшие варианты развития событий и придумать выходы на все из них, и тогда наконец шагнуть в новое. Нет, начинается не с этого.

Начинается с того, чтобы выстроить систему доверенных лиц — тех, с кем вам действительно будет комфортно, на кого вы сможете смотреть и опираться. И тогда многие ваши шаги, которые вы не могли сделать раньше, станут более возможными. Я сильно на это надеюсь.

Завершение лекции и вопросы1:25:42

Мне кажется, что сегодня я как-то мало говорила именно о детях, о том, что с ними происходит. Я постараюсь в следующий раз ещё раз заглянуть в эту тему. А всё, что вам непонятно, пожалуйста, пишите мне вопросы — я буду на них опираться, потому что как будто произошёл небольшой перекос во взрослую часть психики, в проживание взрослой жизни.

Но так или иначе механизм один, он работает везде. Мы все будем спускаться в непереносимость, если у нас нет кого-то, кто может отзеркалить, кто может сказать: «Слушай, всё в порядке, всё нормально, ты можешь двигаться вперёд». Поэтому пока остановимся здесь. Давайте посмотрим несколько вопросов и пойдём отдыхать. А основную часть вопросов приносите, пожалуйста, в чат.