# Ваша психика против вас: почему мы избегаем возможностей и как это исправить

- Автор: Арина Крапивина
- Опубликовано: 18 августа 2026
- Длительность видео: 1 ч 12 мин
- Видео: https://www.youtube.com/watch?v=M7b6xFBS_PA
- Страница: https://youtube.arinatold.me/v/vasha-psihika-protiv-vas-pochemu-my-izbegaem-vozmozhnostey-i-m7b6xf/
- Источник текста: литературная редактура автоматической расшифровки

## Кратко

Лекция посвящена тому, как в возрасте 6-9 месяцев формируется механизм познавательной активности через доверие к реакции значимого взрослого, и как болезненный жизненный опыт без объяснения намерения превращается в устойчивые психологические запреты. Автор показывает, что негативный опыт (боль, обида, разочарование) блокирует целые области жизни — отношения, доверие, готовность пробовать новое, — если рядом не было того, кто помог отделить факт боли от намерения, которое за ней стояло. Разбирается, как вернуть себе способность видеть реальность через 'позицию намерения' — осознанное всматривание в мотивы людей и ситуаций вместо автоматического повторения защитных сценариев.

## Главные мысли

- Болезненный жизненный опыт (даже однократный, но интенсивный) закрывает целые зоны познавательной активности и формирует автоматические запреты — 'тупики', в которые человек больше никогда не заходит.
- В возрасте 6-9 месяцев ребёнок учится распознавать безопасность мира через эмоциональную реакцию взрослого; если эта реакция неоднозначна или обманчива, ребёнок теряет доверие к собственным телесным сигналам.
- Ключевой инструмент выхода из тупиков — 'позиция намерения': допущение, что за болезненным действием или расставанием стояло не желание навредить, а своя логика и обстоятельства другого человека.
- Введение позиции намерения не убирает саму боль, но разбивает чёрно-белую последовательность 'опасно/безопасно' на градиент, позволяя не закрывать дверь навсегда после одного негативного опыта.
- Взрослому человеку, чтобы преодолеть блокирующую силу прошлого опыта, нужно осознанно вглядываться в намерения окружающих, задавать вопросы, проверять реальность, а не действовать по шаблону старого опыта.
- Доверие к 'зеркалам' (значимым людям) нужно постоянно подтверждать в течение всей жизни — иначе в момент кризиса происходит психологический сброс: разрыв контакта вместо обращения за поддержкой.

**Темы:** позиция намерения, познавательная активность, доверие к зеркалу, психологический сброс, реакция на незнакомца, взросление и привязанность, перинатальная психология, жизненный опыт и запреты

## Расшифровка

### Продолжение темы взросления (0:00)

Итак, ещё раз здравствуйте, здравствуйте все, кто со мной сейчас здесь в прямом эфире. Здравствуйте все, кто будет смотреть этот эфир в записи. Мы продолжаем говорить про психологию взросления. На прошлой встрече мы сделали шаг в сторону и поговорили о процессе миграции, который вызвал большое количество вопросов. Мне кажется, что это было очень правильное место — конечно, можно было поговорить об этом позже и наслоить туда ещё больше слоёный пирог из навыков и интервенций, которые можно адресовать для того, чтобы адаптация проходила проще.

Но мне кажется, что именно это место оказалось правильным для ваших вопросов, для моих ответов. Потому что благодаря этому вы сегодня обладаете возможностью добавить к тем технологиям, к тем навыкам, к той информации, которая у вас есть относительно адаптации в новых условиях — вот этот фундамент внутрипсихической регуляции, как я это назову. И мне кажется, что вместе, синергически, это даст очень хороший эффект.

### Два вектора развития: навыки и психика (1:31)

Знаете, нам кажется, что мы развиваемся от меньшего к большему. И с точки зрения навыков это действительно так. Вот мы родились, у нас есть столько-то навыков самоорганизации, самообеспечения жизнедеятельности. И мы растём, растём, растём — навыков становится много. Если каждого из нас начать рисовать с точки зрения того, что я знаю, что я умею, что я могу, — это будет огромное ветвистое дерево возможностей, которые у нас есть сегодня.

Это правда, но зависит от того, с какой позиции смотреть и что мы наблюдаем. Мы сегодня тоже будем об этом говорить — о позиции наблюдателя и о том, куда мы смотрим, внутрь какой системы мы смотрим. Если мы смотрим внутрь навыковой системы, мы действительно развиваемся от меньшего к большему. Если же мы будем смотреть со стороны развития психической системы, то там всё совершенно наоборот.

Когда мы рождаемся, закладывается фундамент, и мы развиваемся внутрипсихически от большего к меньшему. Попытаюсь подобрать правильные слова, чтобы они не были вырваны из контекста: конечно, психика тоже наращивает навыки, но психика как система закладывается от большего к меньшему. И мы с вами сегодня, в общем, молодцы — с большим количеством знаний, умений, адаптаций. Но этими взрослыми навыками на психическую устойчивость мы можем повлиять очень мало.

Никакие наши суперсовременные, супертехнологичные, построенные по SMART-целям способы влияния на психическую устойчивость не годятся в подмётки простейшим действиям, которые влияют на фундамент психики — на те самые ранние, малышковые процессы, о которых мы говорим.

### Пирамидка психики и воронка навыков (3:36)

Поэтому правда и то, и другое. Мы сначала выстраиваем свой фундамент устойчивости. Это самое важное, то, что все назовут доверием миру, доверием пространству, доверием себе, доверием возможности вообще на что-то опираться. Это выстраивается от рождения, от большего к меньшему. А затем, когда у нас есть этот фундамент, выстроенный от большего к меньшему, и параллельно мы нарабатываем навыки от меньшего к большему, получается — как два треугольника, один направлен так, второй так, — идеальная, самая устойчивая фигура.

Если бы я сейчас рисовала на доске… но сегодня я её не взяла, поэтому понадеюсь на ваше пространственное мышление. Представьте, что мы собираем пирамидку, как в детстве, — она очень похожа на пирамидку нашей психики. У неё самое большое основание, и чем выше поднимаются кольца, тем они уже, потому что главные функции, которые будут влиять на большую часть нашей жизни, заложены раньше. А чем выше мы поднимаемся, тем это более локализованные процессы, которые влияют уже не на всю жизнь, не на весь мир, а на конкретные отношения, на меня и так далее.

То есть снизу вверх, от основания к вершине, локализация этих функций уменьшается. А навыковая история — с точностью до наоборот. Мы рождаемся, навыков у нас никаких нет — фундамент психики только становится, задаётся тем, как мама приходит и взаимодействует. Но уже к трём месяцам появляются навыки — например, навык немного выдерживать дискомфорт. К шести месяцам навыки расширяются, к девяти — расширяются ещё больше.

И эта пирамидка растёт: вершина её внизу, а сверху — как воронка. Воронка навыков. Вот эта метафора мне сейчас пришла, и она мне очень нравится: если первая у нас — психическая пирамидка, то навыковая — воронка. Чем больше мы туда насыпаем, тем она шире, лучше нас компенсирует и помогает нам удерживаться.

### Механизм доверия: я и не я (6:14)

Мы с вами сегодня ещё останемся в возрасте 6–9 месяцев, потому что там есть одна история, очень важная, один навык, одна функция, значение которой переоценить просто нельзя — влияние её на нашу взрослую жизнь колоссально. И, как всё в основании нашей психической пирамидки, это всё ещё очень раннее основание. Поэтому мы остановимся буквально на одном механизме, который находится внутри того, что мы называли реакцией на незнакомца — внутри процесса, той динамики, когда ребёнок вдруг замечает, что есть я и не я.

Эта субстанция, которая «не я», то есть мать, последовательно приходит, узнаёт, что со мной происходит, помогает мне с этим справиться, я получаю удовольствие. Ребёнок осознал: есть я и не я. И во взаимодействии с тем, кто не я, есть последовательности. Эти последовательности мне нравятся, они удовлетворяют меня, они дарят мне ощущение спокойствия — в норме, сейчас мы описываем норму. И тогда я этому «не я» могу дать кредит доверия.

Я начинаю доверять, начинаю встраивать в свой мир, что тот, кто не я, обычно знает, что для меня плохо, а что хорошо. И на его мнение я могу действительно положиться, потому что после того, как он ко мне откликается, мне становится лучше. Собственно, эта реакция — цепочка осознаний младенца, цепочка откликов, последовательность, которая закладывается в психику младенца, — позволяет ему начинать в малых дозах познавать внешний мир.

Потому что ребёнок уже знает, что есть я и не я. И вот вдруг он поднимает глаза и видит, что есть не только я и не я — в смысле моя мать, — но есть вообще другие люди, другие объекты. К этому возрасту, помните, ребёночек садится, его мир расширяется. И, сталкиваясь с новым, он всегда возвращается взглядом к матери, он всегда спрашивает. Это один из важнейших механизмов.

Представьте глазные яблоки младенца и глазные яблоки мамы. Когда что-то происходит, младенец уже отвернулся, смотрит на мир, и поворачивается к маме. Мама говорит: «Да, можно общаться» — и младенец делает шаг вперёд, может начать двигаться к чему-то новому, изучать, снова сталкиваться с новым, снова смотреть на маму. Мама говорит: «Всё в порядке». Или мама говорит: «Нет-нет-нет-нет-нет» — и ребёнок тогда отходит назад, возвращается ближе к своему значимому объекту.

### Уязвимость познавательной активности (9:20)

В этом механизме есть одно уязвимое место, без которого невозможно формирование всей этой цепочки, невозможно формирование познавательной активности, потому что ответ матери — это система безопасности для ребёнка. Как ребёнок может понять, горячее это или холодное? Он изначально не знает. И многие новые жизненные опыты даются нам с существенным ущербом, если рядом не оказалось кого-то, об кого я могу узнать этот опыт — действительно ли он мне нужен, безопасен ли он, или в нём слишком много опасного.

Ребёнок тянется к чайнику, мама говорит: «Нет-нет-нет-нет» — и он убирает ручку, потому что чайник горячий. А в другой раз мамы не оказалось рядом. Или это был не чайник, или, не знаю, ребёнок просто полз, наступил на детальку LEGO — ему стало больно. И тогда в его психике выстроилась последовательность, что контакт с деталькой LEGO — это больно.

И вот эти последовательности, которые начинает выстраивать ребёнок: сначала была последовательность контакта с матерью — мама хорошее зеркало, с ней безопасно, с ней хорошо, я могу на неё опираться. А вот деталька LEGO острая, я на неё наступил, оперся ручкой — и мне больно. Ой, я не хочу с этим контактировать. Или с чем угодно другим.

Последовательности, которые начинают формироваться в психике ребёнка, становятся уязвимостью, потому что жизненный опыт накапливается, психическая реальность образуется внутри ребёнка, и в какие-то моменты у него появляется выбор: опереться о реальность, то есть остаться в контакте и спросить у мамы — это можно или нельзя, хорошо это или плохо, опасно или безопасно, — или обратиться к внутреннему опыту, потому что когда-то он уже ударялся, допустим, об эту стенку.

Частый пример — когда детям не нравится песок. Многим детям он неприятен: их привозят на море, родители хотят, чтобы они купались, а они орут — контакт с песком оказался неприятен. И переструктурировать это иногда практически невозможно до какого-то более старшего возраста, когда уже приходит осознанность.

Такие штуки, с которыми сталкивается младенец, вызывают у него дикий дискомфорт и тоже начинают накапливаться, последовательности образуются. Всё, эта функция собралась, она есть, она неотменима. Как вы помните, если мать сказала, что человек напротив опасен, или что чайник горячий — это опасно, ребёнок тут же сворачивает всю свою познавательную активность и говорит: «О нет, всё, с этим я взаимодействовать не буду. Я запаковался и сижу с тем, что есть. Про это я ничего узнавать не буду».

### Как закрепляются последовательности избегания (12:30)

Возможность выстраивать последовательности является краеугольным камнем, потому что чем старше ребёнок, чем больше его репертуар взаимодействий, тем, конечно, неизбежно больше случается моментов, когда ему больно физически или внутрипсихически, когда он обижен, расстроен. И всё это накапливает зоны прекращения познавательной активности, потому что выстраиваются последовательности.

Как вы знаете, последовательность, конечно, выстраивается не с одного раза. Для того чтобы последовательность закрепилась с одного раза, чтобы что-то стало категорически опасным с первого раза, стимул должен быть очень сильным. Условно, если младенец прикоснулся рукой к горячему чайнику и получил ожог, скорее всего, повторять не надо будет. Всё, что чайник, всё, что вот такого цвета, не знаю, в красный горошек, всё, что стоит на плите, плита вообще, или кухня вообще, или человек, который был рядом, — в зависимости от того, что выхватит психика младенца, — становится чем-то, рядом с чем познавательная активность резко сворачивается и прекращается.

Мы говорим здесь сейчас о взаимодействии с предметами, вещами, какими-то ситуациями. Очень часто мы встретим прекратившуюся активность, какую-то очень ригидную зону у взрослых людей, связанную, скорее всего, с каким-то достаточно ранним опытом.

### Примеры из жизни: врачи и стоматологи (14:35)

Мы встретим это, например, в системе медицинского обслуживания. Если когда-то какой-то врач сделал вам больно, даже один раз, но было очень больно и неприятно — с какой радостью вы будете дальше знакомиться с другими врачами, приходить, спрашивать их мнение? С небольшой долей вероятности кабинет врача, больница станут для вас спокойным местом для посещения, будут вызывать у вас доверие и желание профилактически туда обращаться. Скорее всего, нет.

Пример здесь достаточно яркий — для меня, для моего поколения, по крайней мере, это очень большой страх стоматологов. Я думаю, что если кому-то когда-то лечили зубы без обезболивания, или это было в острой фазе — потому что родители тоже не хотели причинять ребёнку дискомфорт и приводили уже когда было поздновато и больно, — то сегодня сесть в кресло стоматолога и оказаться расслабленным, даже при всём том, что мы взрослые люди и знаем, что сейчас поставят укол, ты ничего не почувствуешь, стоматолог очень внимателен, у него современные приборы, технологии и так далее, — эти ментальные конструкции не работают.

Вы садитесь в кресло стоматолога, и через минуту вы, не знаю как вы, а я — мокрая, как мышь. Все мои мышцы напряжены, я готова к прыжку, к броску. Однажды в детстве мне рассверлили зуб, сверлить было не больно, а потом у врача нечаянно сорвалась рука, и в рассверленную дырочку упал инструмент, ударив меня прямо по открытому нерву. Надо ли говорить, что я, маленькая, в этот момент сидела на коленях у своей бабушки, и я вырвалась, вскочила и убежала. Искали меня всей больницей.

С тех пор я абсолютно отдаю себе отчёт, что моё тело в кресле стоматолога мобилизовано всегда на 250%. Мои мышцы наполнены таким потенциалом для рывка каждый раз. Надо ли говорить, что каждый раз после посещения стоматолога я чувствую себя просто как железный человек? Всё сковано настолько, что только целый ряд процедур — массаж, баня, остеопат и так далее — приводят мышцы в баланс, снимая этот гипертонус.

Вот такая последовательность была задана, вот такая история состоялась. И, конечно, я не люблю ходить к стоматологам. Конечно, убедить меня пойти туда, обратиться профилактически…

### Жизненный опыт блокирует познание (17:24)

Как-то с этим взаимодействовать — сложная история, честное слово. Таких сложных историй у каждого, я думаю, накопится немало. Так или иначе, жизненный опыт, принёсший негативное переживание, блокирует познавательную активность, блокирует возможность добавлять в этот опыт что-то новое. А разблокируется он или нет — это большой вопрос.

### Травма в зоне отношений (17:54)

Предположим, к стоматологу не ходить всё-таки сложно: зубы начинают доставлять дискомфорт, и всё равно идёшь и лечишь. А что, если зона травматизации произошла там, где в принципе без этого люди живут? Например, в зоне отношений, в зоне построения какого-то близкого контакта. Возможно, вас когда-то лечил врач с голубыми глазами и тёмными волосами, и он сделал вам больно, и последовательность выстроилась, и дверца закрылась.

Я вот теперь никогда не буду разговаривать с мужчинами с тёмными волосами и голубыми глазами. Никогда. Надо ли понимать, что ни у одного такого мужчины нет шанса войти в мою жизнь? Потому что я уверена, что только кареглазые блондины безопасны, а голубоглазые с тёмными волосами — нет. И это может испортить мою жизнь надолго, потому что я очень хорошо знаю, куда мне нельзя обращаться, потому что это опасно, потому что внутри психики это зафиксировано.

### Тупики взрослых людей в терапии (18:57)

Часто в терапии возникают вот эти странные тупики у взрослых людей, когда человек приходит с запросом, и кажется, что есть абсолютно прямая последовательность шагов, как этот запрос осуществить. А человек этих шагов не делает. И вот, скорее всего, в исследовании того, почему так происходит, мы где-то найдём этот тупик — точку, возвращение во внутреннюю раковинку, где я не буду даже пробовать настраивать новые отношения, принимать новые решения и так далее.

Потому что когда-то этот опыт был сверхинтенсивно опасен, неприятен. Я получил такое переживание, такой заряженный жизненный опыт. И когда какая-то детская фиксация приводит к тупикам взрослого человека, к моменту, что взрослый человек не может это преодолеть, это значит, что на протяжении жизни эта ситуация актуализировалась, потому что психика не терпит фиксации, не терпит незакрытых, неразрешённых ситуаций.

### Как повторяются болезненные сценарии (20:31)

В попытке разрешить её, человек, абсолютно сам того не желая, бессознательно постоянно сталкивается с подобными историями. И эти истории накапливаются уже в новую последовательность. Я в детстве получил впечатление, оно было несоразмерным мне, страшным, неприятным, и я сказал: «Нет». Зеркала мои сказали: «Нет». Так или иначе, это было опасно, и я свернул познавательную активность.

Пытаясь пройти это снова, я снова свернул, и снова, и снова — выстроилась последовательность. Столкновение с этим не приносит ничего хорошего, поэтому я даже спрашивать не буду, даже не пойду туда больше. Вопрос «зачем?» здесь даже не звучит — просто это в зону моего внимания не попадает. И вот так мы двигаемся по своей жизни, имея очень много таких закрытых дверей: дорожка есть, она вроде как понятна, но там заборчик, и мы за него не ходим.

Это, конечно, очень сильно снижает поведенческий потенциал, поведенческую свободу человека, его возможность использовать все свои навыки, все возможности взрослого человека, которые ему предоставлены.

### Задача: преодолеть блокирующую силу опыта (21:33)

Сегодня мы с вами будем разбираться, как же противостоять жизненному опыту, как преодолеть эту блокирующую силу последовательности, блокирующую силу накопившегося жизненного опыта, и как вернуться в контакт, который необходим для того, чтобы мы продолжали развиваться, накапливать навыки, психические функции, и, собственно, продолжали как взрослые достигать своих целей — достигать их оптимально, не так сложно, как нам приходится, когда многие простые дорожки перекрыты.

Навыки в детстве — это самые простые какие-то штуки. Ребёнок всегда пробует всё самое простое и лёгкое. Если оно вдруг было неприятно — раз, два, три, четыре, пять — всё, самые простые пути отрезаны. И дальше только в геометрической прогрессии более сложные истории позволяют нам решать очень простые задачи. Сейчас будем разбираться, возможно, я вас запутала — сейчас будем раскладывать всё на пиксели, смотреть, как это всё происходит.

### Опознать тупик жизненного опыта (23:06)

Прежде всего опознайте: когда в вашей жизни есть что-то, о чём вы говорите — «я даже не думала, что так можно сделать», или «я никогда так не буду делать», или «со мной уже такое было, и я больше этого не повторю» — поймите, что вы находитесь в тупике жизненного опыта. И наша с вами задача — из него выйти.

Ребёнок изучает новое, опираясь на реакцию взрослого. Взрослый в норме, будучи внимательным к ребёнку, наблюдая за ним, в тот момент, когда ребёнок к нему обращается, выдаёт яркую, однозначную эмоциональную реакцию: либо подкрепляя движение ребёнка вперёд, к познавательному интересу, либо завершая его, говоря, что это опасно, возвращайся.

### Пример: ребёнок рвёт книгу (24:10)

Например, ребёнок сидит, у него какая-то книжка, и он начинает её листать. Естественно, делает это не очень аккуратно, и вдруг страница начинает рваться. Ребёнок в восторге — редкий ребёнок в этот момент не продолжит отрывать то, что начало рваться. Сначала он комкает эти страницы, они тоже шелестят, и он вообще поглощён этим процессом. И в этот момент взрослый может выдать две реакции.

Первая реакция: «Что ты делаешь? Остановись» — то есть останови познавательную активность, нельзя, опасно. Для ребёнка однозначно: крик мамы, её обеспокоенное лицо, «остановись» — а это значит, книжка, страницы — это опасно, нужно остановиться.

Другой пример: ребёнок также листает журнал, начинает рвать страницу, и мама не просто говорит «остановись», она говорит: «Ты что, рвёшь книгу? Нельзя рвать книги». То есть мама приписывает ребёнку какое-то намерение, какую-то цель его действий — что он делает это, потому что хочет разорвать книгу. Но ребёнок не знает, что такое книга, что такое разорвать, что книги нельзя рвать, что к книгам нужно относиться аккуратно. Ребёнок ничего этого не знает и не понимает — мы всё ещё в возрасте от шести до девяти месяцев.

Реакция мамы в этот момент — яркая, эмоциональная, «остановись» — довольно однозначна, но в данном случае она как бы противоречит контексту, потому что то, что делает ребёнок, не имеет ничего общего с тем намерением, которое она ему приписала.

### Настоящее намерение ребёнка (26:14)

Что происходит на самом деле? Ребёнок листает книжку, страницы шелестят, а когда он их рвёт — хрустят. Когда он с хрустом её оторвал, и этот классный звук, он может её бросить. И, конечно, когда он может что-то от целого оторвать и бросить, и оно полетит — это восторг, это познание мира, это познание функции бумаги.

В этот момент очевидным намерением ребёнка, которое видно по его мимике, по его телу, по его реакции, точно не является расстроить мать или порвать книгу, уничтожить какое-то наследие и так далее. Его намерение — узнать, как это, когда бумага рвётся, как она хрустит. И если в этом месте мама видит и может отразить это ребёнку, ребёнок начинает понимать, что кто-то понимает не только то, что с ним происходит — когда он голодный, расстроенный или замёрз, — но и то, что он делает, что лежит внутри его желание рвать книгу.

И в этот момент нужно просто забрать книгу и дать ему бумажки, старую газету, старый журнал, который не жалко, и вместе с ним прожить это его намерение — познать хруст бумаги, как она сминается, как становится плоской, таким шариком, как можно оторвать, бросить, и кусочек бумаги полетит. Позиция намерения — это всегда то, что скрыто за действиями.

### Позиция намерения: пример со стоматологом (28:20)

Когда у нас есть какой-то жизненный опыт, у нас выстраиваются последовательности. Очень важно, чтобы в этих последовательностях появилась разбивка. Возвращаясь к зубным врачам — на боли всегда понятнее. Возможно, каждый раз, когда я ходила к зубному врачу, мне было больно, но намерение врача за этим всегда стояло хорошее: чтобы я могла лучше есть, чтобы не заболела ещё сильнее, чтобы инфекция не распространилась и так далее.

Убирает ли это осознание боль? Нет, не убирает. Но оно позволяет эту последовательность дифференцировать — нельзя сказать разорвать, но внести в неё допущение. Допустить, что не любая боль — это сигнал к прекращению познавательной активности. Это осознание нам очень сильно нужно во взрослом возрасте: осознание того, что не любая боль одинакова, не за каждым неприятным, брошенным нам словом стоит намерение нас обидеть, унизить, деморализовать и так далее.

### Намерение в отношениях: разбить череду неудач (29:54)

То, на чём останавливаются многие: когда были какие-то отношения, и они закончились, и одни закончились, вторые, третьи — и все эти отношения выстраиваются в последовательность абсолютно законченных отношений и череды неудач. Но если в каждые из этих отношений внести позицию намерения — позицию того, что я намеревалась реализовать в этих отношениях, что мой партнёр или друг намеревался реализовать, что наше расставание не для того, чтобы кто-то кого-то обидел, а для того, чтобы каждый шёл своей дорогой и нашёл что-то более подходящее, — эта череда неудач разбивается.

Потому что если намерение такое, то расставание — это хорошо, это во благо, это большая удача. И вот наша возможность во взрослой жизни — вносить позицию намерения во всё, что нас окружает, вообще подозревать, что намерения бывают разные, что у разных людей они действительно разные, что у одного и того же человека может быть разное намерение сегодня и завтра.

### Как мать учит ребёнка распознавать смысл (31:26)

Эта способность закладывается в раннем детстве, от шести до девяти месяцев, когда внимательная мать смотрит на ребёнка, который рвёт книгу, и опознаёт по его поведению, что он не хочет книгу порвать. Она считывает по его реакции, по восторгу в глазах, по визгу, по ручкам, по кулачкам, которые собраны и машут, что он получает удовольствие, и проговаривает это для него. Она говорит: «Ты хотел узнать, как хрустит бумага? Давай возьмём вот эту бумагу и вместе будем ей хрустеть, слушать, как она рвётся, как разлетается на куски, как классно, что можно потом ещё вот так бросать и делать фейерверк из бумаги».

Или когда младенец кружкой по столу бьёт изо всех сил, и сейчас уже кружка разобьётся, внимательная мать не кричит на него: «Ты что, хочешь разбить кружку или стол?» Нет, она видит, что он получает удовольствие от звука, от силы удара, от того, что это он что-то сделал, и что-то прозвенело в ответ на его действия. И тогда нужно дать ему барабан, деревянную кружку или что-то ещё безопасное, и вместе стучать в этот барабан, пробовать, как это всё звенит и звучит.

В этот момент ребёнок учится, что у его действий есть смысл, и другим он понятен. И если у меня за каждым действием стоит смысл, который другие люди могут распознать, то со временем, с взрослением, ребёнок понимает, что и у действий другого человека тоже может быть смысл, который я могу распознать, или могу спросить, или могу узнать. И далеко не всегда этот смысл так прямолинеен, как результат действия, который за ним следует.

### Выход из чёрно-белого мира (34:02)

Вот это допущение — что последовательность, даже когда она заканчивается одинаково болезненным опытом, одинаково закрывающейся дверью, может иметь очень разную тональность — это выход из чёрно-белого мира. Все, кто делают мне хорошо, — с ними мы общаемся. Все, кто делает мне больно, плохо, обидно, — мы просто исключаем их из своей жизни. Очень тяжело существовать в чёрно-белом мире, потому что чаще всего самые важные, самые нужные нам опыты приходят через большую долю напряжения, страдания, боли.

Но это не значит, что от этих опытов надо отказаться. Это значит, что нужно допустить: не каждый болезненный опыт одинаково чёрный, что есть градиент, разная степень.

### Однозначность реакции матери (35:03)

Итак, ребёнок, когда обращается к чему-то новому, смотрит на маму и ждёт её реакции. И то, как мама интерпретирует происходящее, что она рассказывает ребёнку — опасно это или безопасно, можно ли двигаться вперёд или нет, — эта реакция очень важна. Мы говорили в одной из лекций, что очень важно, чтобы эта реакция была эмоциональной и однозначной: сочетание интонации матери, эмоции, которую она закладывает, и её поведенческой реакции.

Если мама говорит: «Можно, можно идти к этому дяде?» — а сама хватается за сердце, это неоднозначный сигнал. Ребёнок очень смущается и не понимает, как это интерпретировать. И в этом месте рождается тонкий лёд, опасная история — когда нам в детстве говорили, что мы сейчас пойдём к врачу, и говорили: «Не бойся, сейчас дядя посмотрит», а на самом деле дядя с инструментами залезал в рот и вырывал зуб, и тебе было больно, и было чего бояться, но твоё зеркало сказало тебе, что больно не будет.

В этом месте у ребёнка есть два выбора. Первый — разорвать контакт с зеркалом, потому что зеркало не попало, это была неправда. Но гораздо чаще для ребёнка невыносимо разорвать контакт со значимым взрослым — это его система безопасности, он не может её отключить.

### Разрыв контакта и потеря телесности (36:47)

Ну, это последнее, что он сделает, но ребёнок может отключать свои собственные телесные сигналы и переставать доверять себе, когда ему говорили: «Тебе не будет больно», а это оказывалось неправдой. Это было зеркало, с которым я связан, я не могу его бросить, я не могу перестать ему доверять — я потеряю ориентиры. И тогда я теряю ориентиры, которые внутри меня.

А потом мы долго и упорно возвращаем взрослых людей в их телесность. Возвращаем к тому, что, смотри, кажется, когда ты столько работаешь, тебе очень тяжело. На что человек говорит: «Я не чувствую, что мне тяжело, нормально все работают столько, и вообще, чтобы мне достойно жить, мне надо работать столько». Но подожди, ты ведь себя убиваешь, эта работа вредит тебе, твоё тело об этом говорит, но телу он не верит — когда-то он разорвал с ним контакт.

Это одна из опасностей. Вторая опасность, конечно, разрыв контакта с зеркалом, когда ребёнок через череду повторяющихся несоответствий просто уходит в себя, и выманить его обратно становится очень сложно. И мы получаем потерю познавательной активности, о которой мы, собственно, говорили пару лекций назад.

### Ребёнку нужно говорить правду (38:21)

А к чему же мы приходим? Мы приходим к тому, что ребёнку нужно говорить правду. Ребёнок, даже самый маленький, является активно реагирующим на речь субъектом, субъектом коммуникации. А мы все очень речевые: наша культура много миллионов лет связана с речью, с письменностью — это одна из предустановок, которая уже эволюционно есть. Помните, мы говорили об эволюционном развитии, о том, что мы рождаемся в определённую среду, в определённую культуру, мы скомпенсированы под то, чтобы расти в определённом окружении, чтобы с нами разговаривали.

Это тоже очень важно: перинатальная психология говорит о том, насколько важно разговаривать с младенцем, пока он ещё находится в утробе, потому что он реагирует, он всё слышит, он всё понимает. И эта важность никуда не теряется, когда ребёнок рождается, — важно проговаривать ему то, что происходит. Максимально, конечно, согласно возрасту и возможностям родителей, стараясь приблизить то, что вы говорите и рассказываете, то, как вы отражаете ему мир, — потому что вы его зеркало, вы его система ориентации в пространстве, — максимально приближать это к реальности и говорить правду.

Если мы говорим о ситуации похода к врачу, важно всегда вводить позицию намерения врачей, которые могут сделать больно. Мы сейчас пойдём к врачу, и врач будет тебя лечить, и когда он будет тебя лечить, возможно, он сделает тебе больно, но он сделает это для того, чтобы ты мог, например, кушать, ходить, спать — всё, что угодно. Он сделает это не для того, чтобы тебя напугать или обидеть. И мне страшно, и тебе может быть страшно, но мы с этим справимся. Таким образом появляется рядом взрослый, который уже знает, что происходит, и готов с этим взаимодействовать.

В этом месте, дорогие взрослые, когда вы сталкиваетесь с тем, что вашему ребёнку предстоит какая-то процедура, какое-то испытание в жизни, первое, что вы должны сделать — максимально поработать с собой, получить нужную информацию, получить нужную поддержку, успокоиться, быть готовым принять обстоятельства и последствия процесса, который будет происходить, для того чтобы стать хорошим, прочным контейнером для эмоций своего ребёнка. Стать для ребёнка тем, кто знает, что происходит, ориентируется в ситуации настолько, насколько вам это доступно, и держит контакт с реальностью.

И когда ребёнку становится больно, нужно сказать ему: «Тебе сейчас больно». Не «нет-нет, не больно, смотри, птичка, птичка», а «тебе сейчас больно, но без этой боли мы не сможем вылечить тебя, это очень важно, чтобы мы сейчас с тобой потерпели эту боль».

### Книга Каролин Ильячев про доношение правды (42:02)

Французский психоаналитик Каролин Ильячев напишет об этом книгу, которую сегодня назовут case study — это не исследование, это книга кейсов, описание её работы с самыми маленькими детьми. Она работает с детками от нуля до девяти месяцев, самыми крошечными. Это детки, которые оказались в службе опеки, которых оставили родители, которых служба опеки была вынуждена изъять из семей, детки с серьёзными диагнозами, часто дети, которые очень сильно страдают.

Каролин описывает свою практику, которая заключается в том, что она разговаривает с этими детьми, объясняет им, говорит им правду о том, что произошло. Как она это делает? Она сначала очень подробно расспрашивает социальную службу: что за ребёнок, как он попал, что произошло в его семье — то есть восстанавливает реальность этого малыша. Откуда он взялся? Ни один малыш не взялся из ниоткуда, он пришёл из какой-то семьи, у него есть мама и папа, с ними что-то происходит. Восстанавливая эти детали, разговаривая с врачами, если у ребёночка есть диагноз, и так далее, она составляет полную картину — так выращивает реальность этого ребёнка. И потом за несколько сессий, а может быть, за одну, она рассказывает ребёнку, что с ним происходит.

Эта книга впервые была опубликована, если я не ошибаюсь, в 1993 году. То есть десятилетия назад французские аналитики сделали допущение, которое тогда звучало довольно эзотерически: ребёнок бессознательно откликается на то, что говорит аналитик. Сегодня мы знаем, что это абсолютно точно так. Но откликается он не на слова, не на вербализацию, не на то, что говорит аналитик в смысле смыслов, — ребёнок откликается на своё место, своё право быть, на то, что он существует в этой реальности, потому что реальность, в которой он родился, доступна для взрослого, для другого человека, который заботится о нём.

И этот человек может её выдерживать, может видеть малыша и понимать, что с ним происходит и почему, может всё это рассказывать, вносить в контекст, оставаться с этим рядом, внимательно смотреть на этого ребёнка. Потому что Каролин не просто садится и читает выкладку — она смотрит на ребёнка и говорит: «Ты реагируешь вот так, потому что когда-то твоя мама была зависима от алкоголя, она употребляла много алкоголя. И поэтому, когда ты родился, врачи увидели, что у тебя есть вот такие диагнозы, и мама не могла о тебе позаботиться. И поэтому она оставила тебя в больнице, где есть люди, которые могут о тебе позаботиться. И врачи, когда с тобой познакомились и узнали тебя, начали тебе помогать».

«И да, когда они помогали тебе, они делали больно. И, возможно, ты очень хотел бы, чтобы эта боль закончилась, но все врачи, все нянечки в доме малютки очень хотят, чтобы ты остался жить. Они делают для этого всё возможное, пусть даже иногда им приходится для этого делать тебе очень больно». Практика Каролин Ильячев показывает фантастические результаты по стабилизации состояний младенцев. Я думаю, что если бы она вела эту исследовательскую деятельность сегодня, мы бы получили результаты о том, как стабилизируется нервная система, как сердечный ритм младенца замедляется, как включается парасимпатическая система.

У младенцев всё очень быстро — они очень быстро развиваются, и процессы их болезни развиваются из-за этого очень быстро. Но если запущен процесс стабилизации, если удалось достучаться, синхронизироваться с этим младенцем своей взрослой нервной системой, начинается процесс стабилизации. И как быстро болезнь набирала обороты, так же быстро она начинает исцеляться, потому что тело ребёнка гениально, тело ребёнка откликается очень быстро, если для этого созданы условия.

### Синхронизация нервных систем и её условия (47:19)

Почему так много могла сделать Каролин? Почему абсолютно точно не так много таких людей? Потому что, как об этом скажут квантовые физики, внимание наблюдателя превращает волну в частицу. Очень важно, какими глазами смотрит на ребёнка тот человек, который стабилизирует его, который с ним разговаривает, который рассказывает ему историю его очень маленькой, очень непростой жизни. И, очевидно, Каролин могла это делать с таким объемлющим принятием.

Находясь в таком уравновешенном, спокойном состоянии по отношению к иногда абсолютно чудовищной, бесчеловечной информации, которую она рассказывала этим детям, при этом не скругляя углы, не покривив душой, никогда не пытаясь перекрасить чёрное в белое — нет, она рассказывала правду и была в полном согласии с этой правдой. И именно это согласие, что этот малыш пришёл в эту жизнь именно таким способом, именно у таких родителей, именно через такие препятствия, именно с такими заболеваниями, именно с такими последствиями, давало этому ребёнку, во взрослых терминах, веру в то, что ему можно жить. И дети начинали дышать, дети начинали выздоравливать. Это потрясающая книга Каролин Ильячев.

Эта книга показывает колоссальную важность того, чтобы говорить детям правду, вносить позицию намерения во всё, что вы объясняете детям, во всё, что с ними происходит, во все сложные обстоятельства, которые с ними случаются. Я очень рекомендую вам эту книгу прочитать, потому что в ней вы не найдёте никаких нейробиологических оснований тому, что происходит. Но сегодня я скажу вам, что наука абсолютно точно подтверждает: младенцы синхронизируются с теми, кто рядом. Их нервная система считывает нервную систему значимого взрослого, который о них заботится.

Я думаю, всем известны истории о том, что недоношенные дети при контакте кожа к коже в значительной степени лучше развиваются, лучше выздоравливают и так далее. И это тоже всё про синхронность, про возможность быть рядом с этим ребёнком, предоставлять ему свою нервную систему как контейнер. То, что делала Каролин абсолютно интуитивно, просто видя, что это работает, сегодня мы можем рассказать, как именно это работает. И это имеет мало общего с конкретными словами — очень много общего с внутренней ёмкостью, внутренним контейнером, который вы можете предоставить ребёнку для того, чтобы он мог безопасно, спокойно и правдиво прожить всё, что с ним происходит.

### Позиция намерения в возрасте 6–9 месяцев (50:29)

Итак, позиция намерения вводится в возрасте от 6 до 9 месяцев. Очень важно, чтобы она была там как часть цикла реакции на незнакомца, часть цикла запуска познавательной активности, ориентации в новом и движения в это новое. Всё, что я описывала — намерение ребёнка рвать бумагу, потому что ему нравится, как она хрустит, — это как раз намерение ребёнка от 6 до 9 месяцев.

Если ребёнок в полтора года, глядя вам в глаза, рвёт вашу любимую книгу с вызовом, здесь опять же внимание матери должно базироваться не просто на действиях, а на том, как эти действия совершаются, какие поведенческие внешние реакции при этом выдаёт ребёнок. Он увлечён, погружён в это, действительно исследует, ему интересно — или он смотрит за вашей реакцией и провоцирует вас тем, что рвёт эту книгу под видом того, что ему нравится, как она хрустит. Вы чётко увидите, где какое намерение: где намерение познавать, слепое, абсолютно детское, радостное, а где намерение вывести мать из себя и что-то показать.

### Провокация как компенсация непереносимости (52:01)

Но вы должны понимать, что ребёнок в полтора года не провоцирует вас, потому что его задача — провоцировать и выводить из себя. Ребёнок в полтора-три года провоцирует вас, потому что он упал в непереносимость. Помните, мы говорили о том, что если у меня нет зеркала или оно сбито, я деградирую до фазы генерализованного дискомфорта, когда я — это весь мир, я беспомощен, и моя беспомощность меня парализует.

Состояние парализующей беспомощности лечится только одним — ощущением всемогущества, ощущением, что я могу провоцировать сколько хочу и мне ничего за это не будет — у детей. Ощущением, что я могу бежать на красный свет и меня пронесёт, или сделать крупную ставку и меня пронесёт — у взрослых. Так вот, ваша задача при столкновении со «злонамеренным» (в кавычках) поведением ребёнка — прежде всего увидеть за этим компенсацию непереносимости и начать понимать, откуда эта непереносимость взялась. Потому что если непереносимость образовалась, значит, зеркало найти не удалось, и, значит, первая задача — восстановить доверие зеркалу. Ребёнок упал в непереносимость, его нужно оттуда поднимать.

Доверие зеркалу восстанавливается так, как мы говорили много раз — и в лекции про импринтинг, и в предыдущей лекции. Вы снова выстраиваете с ним последовательности: заметила потребность, попала в неё, удовлетворила — ребёнок наслаждается. Снова и снова, в рамках самой обыкновенной жизни, вы это делаете, и ребёнок снова учится вам доверять и поднимается из этой непереносимости.

А навязывание ребёнку взрослых намерений, которых у него по возрасту быть не может — уничтожить ценнейшую книгу, реликвию нашего рода, или разбить дедушкины часы, чтобы насолить, — нет, это ваши взрослые конструкции, у ребёнка их нет. Если он чего-то добивается, целенаправленно провоцируя вашу реакцию, мы сразу смотрим, где случилась непереносимость. И нам, на самом деле, даже не важно, где именно она случилась — нам важно начать её компенсировать, начать выстраивать доверие снова. И, собственно, все алгоритмы у вас даны в предыдущих лекциях.

### Если позиция намерения не была введена (54:37)

Итак, если позиция намерения у нас не была введена, то всё, что происходит с нами, записывается просто как жизненный опыт. И мы потом либо перепроживаем это многократно, пытаясь открыть эту дверь, либо живём в ограниченном пространстве с большим количеством закрытых направлений для действия, куда мы никогда больше не пойдём, потому что жизненный опыт говорит: «Нет, не надо». И что же нам делать, если мы обнаруживаем это в себе как взрослых, если у нас действительно достаточно много вот…

### Осознанное всматривание в намерения людей (55:26)

Этим никогда больше нельзя доверять, все мужики — козлы, и так далее — любые подобные истории. А как взрослым, нам придётся снова действовать осознанно. Нам придётся осознанно вглядываться в намерения людей, которые нас окружают. Нам придётся осознанно делать шаг назад и допускать, что, может быть, всё не так прозрачно, как диктует мой жизненный опыт.

Нам придётся всматриваться, нам придётся спрашивать, нам придётся проверять, так это или нет, выходя в контакт с реальностью. Нет никакого другого движения навстречу контакту с реальностью, кроме как пройти все предыдущие шаги: выстроить зеркала, вернуть себе возможность вообще взаимодействовать с миром на познавательной основе, вернуть себе любопытство, вернуть себе стремление узнавать.

### Умение задавать вопросы и доверять себе (56:30)

Почему ты так поступил? Почему ты делаешь это? Ты хочешь обидеть меня? Почему вы делаете мне больно, вы что, не можете не делать мне больно? Это возможность задавать вопросы. Очень часто я сталкиваюсь с историями, когда людей парализует в помещениях здравоохранения и так далее. Они заходят и говорят: «Я чувствую себя маленьким ребёнком, я не могу задать вопрос».

Как так вышло, что вы не можете задать вопрос? У меня страх, я не могу спросить. Но у вашего здоровья нет никакого доктора, который находится с вами 24 на 7. Только вы рядом с собой. И только вы можете заметить, что что-то с вами происходит, предложить доктору другую концепцию, спросить что-то, направить его внимание туда, куда он, возможно, не смотрел, потому что у него тоже есть свои последовательности.

### Зачем нужны ресурсы и зеркала (57:33)

Мы все наделены даром строить последовательности, опираться на них и не искать новых решений. Но есть случаи, когда не искать новых решений — жизнеугрожающе. И наша с вами задача — научиться выходить из этих состояний. Мы уже не дети, мы можем это делать. Для этого, тем не менее, нам нужны ресурсы, нам нужны зеркала, нам нужна ориентация.

В целом в жизни это не упражнение перед походом к врачу — так надо жить. Надо жить с настроенными зеркалами, с людьми, на которых мы сможем опираться. И тогда, возможно, в какой-то непереносимой ситуации я смогу посмотреть на неё под другим углом, смогу задать вопрос, смогу шагнуть в это исследование, даже если предыдущий опыт исследования закончился так себе.

Многие опыты станут в вашей жизни возможны, и многие сложные последовательности смогут быть перепрожиты и перепрошиты новым опытом. Да, мы травмируемся в отношениях и исцеляемся в отношениях, но проблема в том, что мы в эти отношения не идём. Если мы травмировались снова и снова, мы больше не идём в отношения.

### Всматривание в намерения на примере свидания (58:37)

Наша взрослая задача — начать всматриваться, начать видеть в людях то, что происходит прямо сейчас, по факту, и не навешивать на это ярлык, а продолжать наблюдать. Пришёл мужчина, приглашает вас на свидание, говорит: «У меня серьёзные намерения, ищу женщину для серьёзных отношений». А вы видите — врёт. Ну, если для серьёзных, то так серьёзные отношения обычно не заводятся.

А если врёт, то что хочет — намерения становятся ясны. И возможно, его намерения абсолютно несерьёзные, лёгкие, на одну ночь — и вам сегодня это подходит. Значит, в этот опыт можно спокойно пойти и приобрести опыт, что хорошо провести ночь можно и без серьёзных отношений. И никому не больно, никто не травмировался, все довольны.

А может быть, вы увидите, что он не хочет серьёзно и не хочет на одну ночь, и тогда я даже пробовать не буду, потому что это не то, что мне нужно, потому что это меня ранит. Я просто туда не пойду, развернусь и скажу: «До свидания». Всматриваться в намерение, допуская, что все события не так однозначны, как они выглядят из диктовки нашего жизненного опыта, — это то, чему мы будем учиться по итогам этой лекции.

### Обучение детей позиции намерения (1:00:13)

И это то, чему мне бы хотелось, чтобы вы учили ваших детей с самого раннего возраста. Хотя неважно, в каком бы возрасте сейчас ни находились ваши дети, у всех у них точно есть какой-то жизненный опыт. И к этому жизненному опыту нужно начать добавлять историю с намерением — для более старших детей то, что за каждым действием, за каждым человеком стоит огромный его внутренний мир, огромная жизненная история.

Психика человека непрозрачна. Мы никогда не знаем, почему так происходит, но можем допускать, что этому точно есть причины и обстоятельства. И если мы не можем выяснить, какие именно, мы всегда можем быть уверены, что они есть, что что-то к этому привело. И тогда это что-то не должно быть записано как рядовая последовательность — оно каждый раз другое, потому что люди разные, потому что есть я и не я, есть те, кто от меня отличаются.

### Базовые настройки возраста 6–9 месяцев (1:01:13)

Таким образом получается, что возраст 6–9 месяцев содержит в себе очень важные базовые настройки, которые нам будут необходимы всю нашу жизнь и которые возобновлять и поддерживать в рабочем состоянии нам нужно тоже всю нашу жизнь. Потому что если у вас не подтверждено доверие зеркалу — с мужем, с ребёнком, с начальником — то при первой же кризисной ситуации этот человек развернётся и сделает вас врагом.

Это называется психологический сброс: когда напряжение очень сильное, а опереться не на что, потому что доверие между нами не выстроено или долго не подтверждалось, то в момент, когда со мной что-то случается, я вместо того, чтобы пойти к тебе на контакт, попросить поддержки, помощи и выровняться, уйду в свой внутренний мир, повернусь к тебе спиной.

### Психологический сброс и невыносимость контакта (1:02:15)

У взрослых это, скорее всего, будет выглядеть как: «Давай расстанемся, разведёмся, не лезь ко мне, не трогай меня, не могу тебя видеть» и так далее. Не потому, что не могу видеть на самом деле, не потому, что мне не нужен контакт, а потому, что контакт невыносим, если нет доверия в момент пиковых стрессовых переживаний.

### Точка возврата в подростковом возрасте (1:02:46)

Ещё одна точка бифуркации, большой турбулентности — в подростковом возрасте нам очень понадобится контакт между взрослым и ребёнком. Но если этот контакт не поддерживался и не возобновлялся обычной жизнью, если доверие не формировалось снова и снова, по чуть-чуть, в разных местах, то в подростковом возрасте сформировать его будет невозможно с нуля. Связи будут рваться настолько, что не будет обратного движения.

То, что подросток уходит в мир, само по себе не страшно. Страшно то, что если нет доверия, ему некуда вернуться. А там, в мире, когда он туда выйдет, будет много потрясений, много турбулентности. Ему нужно, чтобы было куда возвращаться. Эта точка возвращения формируется, если мы опираемся на базовый механизм, о котором мы говорили в возрасте от 6 до 9 месяцев — формирование доверия зеркалу, постоянное поддержание, проверка контакта, проверка доверия.

### Потеря позиции намерения во взрослом возрасте (1:03:51)

Понимание, что если ребёнок, взрослый или начальник целенаправленно вас выводит, значит, вы где-то потеряли доверие к зеркалу. И нет другого способа выровнять эти отношения, кроме как начать последовательно возвращать это доверие. А позиция намерения входит в цикл формирования доверия зеркалу и в следующий цикл выхода в познавательную активность, в освоение — это новая позиция намерения.

Во взрослом возрасте потерянная позиция намерения выглядит закрытыми дверями, ощущением, что мир злой и неприятный, что людям нельзя доверять и так далее. Если вы обнаруживаете это у себя, начинайте допускать, что у разных людей могли быть разные намерения. Начинайте допускать это в простых вещах, не там, где вам сделали сильно больно, — там сложнее.

Начните допускать, что последовательности не всегда только чёрные или только белые, что у них есть оттенки. Начните их распределять, начните разделять эту скученность своего жизненного опыта. Любой стресс, любой кризис всегда приводит нас к тому, что мы сжимаемся до точки. Наша задача — этот конкретный жизненный опыт, плохой, концентрированный, больной, очень разрушающий, разделить, расслабить.

### Метафора мышечного зажима и текучести опыта (1:05:27)

Когда вы перенапрягаете какую-то мышцу и в ней создаётся зона напряжения, зона блока, она всегда ощущается руками как какой-то шарик, очень плотное образование. Чтобы восстановить жизнеспособность, работоспособность мышцы, её нужно размять, нужно этот шарик растворить. Массажисты хорошо знают: триггерную точку нужно размять, нужно, чтобы мышца разошлась, растеклась.

Нам с вами нужно то же самое. Нам нужно, чтобы концентрированный опыт приобрёл текучесть, приобрёл разность. Это достигается введением позиции намерения.

### Поиск поддержки в моменты непереносимости (1:06:30)

Когда вы с чем-то не справляетесь в своей жизни, всегда есть большое искушение начать решать именно в этом месте, начать что-то переделывать, запускать что-то новое. Но решать надо не здесь. Нужно усилием воли перевести своё внимание в поиск людей, которые смогут вас поддержать. Потому что когда вы с чем-то не справляетесь, значит, вы в зоне непереносимости, вы сжались.

Вам нужно найти тех, на кого вы сможете посмотреть и сказать: ну, в целом бывало и так, бывает и так, у людей бывают такие намерения, а бывают другие. Это возможно только, когда у вас есть доверенные зеркала — люди, обстоятельства, среда, в которой вы живёте и которая вас поддерживает, компенсирует, контейнирует. Это среда, которая говорит вам правду, которая отражает вас целиком и полностью, как Каролин Ильячева отражала крошечных детей.

Это среда, которая делает это отражение точным, не искажая, не уменьшая его значимость, его тяжесть. Среда, в которой все говорят: «Это так, это так мы видим, и мы остаёмся с тобой. Смотри, ты всё ещё дышишь. Ложись, поспи, поешь. Может быть, мы завтра ещё раз на это посмотрим и увидим какие-то другие оттенки». Это очень сильно важно.

### Роман с жизнью после 9 месяцев (1:08:07)

А от 9 месяцев и старше — это тема наших следующих встреч — у ребёнка начнётся роман с жизнью. Он выйдет в мир, который начнёт исследовать, начнёт захлёбываться этими впечатлениями и строить огромное количество новых связей, новых последовательностей. Наша с вами задача — чтобы в этих последовательностях поселилась позиция намерения, мысль, что за всем есть не только что кто-то делает и не только зачем он это делает, но и почему он так делает.

Что вообще происходит — чтобы в этой познавательной активности было как будто второе дно: я хочу знать, что это, как это, почему это, зачем это, почему именно так. Эта история закладывается внимательной мамой, которая по физическим признакам распознаёт, что сейчас с ребёнком происходит.

Радуется он тому, что рвётся бумажка, или тому, как вкусно томатный суп растирается по белой скатерти, и видит, что это не потому, что он хочет уничтожить красивую кружевную скатерть, а потому что — боже, как красиво, оно только что было мокрое пятно и вот оно впиталось, и теперь всё это оранжевое месиво. Это великолепно.

### Формирование позиции намерения без прикрас (1:09:44)

Внимательное наблюдение, отражение без смягчения, без прикрас, с принятием того, что происходит, — это позиция формирования позиции намерения, с которой человек потом будет всю свою жизнь вглядываться в то, что с ним происходит. Позиция, которая позволяет растворить зоны нашего напряжения, позволить им растечься — не убрать напряжение, потому что боль, причинённая с лучшими намерениями, всё равно остаётся болью.

Но это боль без последствий в виде закрытых дверей, заблокированных возможностей, помощи, которую человек, возможно, больше никогда не запросит и не примет, если ему не было объяснено, что не каждая боль одинакова. За каждой болью есть что-то большее.

### Заключение: открывайте закрытые двери (1:10:47)

Вот такая лекция, такое завершение возраста 6–9. А мы пойдём дальше — будем смотреть, как ребёнок шагает в большой мир, как он его увлекает. И пожалуйста, подумайте о том, как много тупиков, в которые вы никогда не заходите, как много закрытых дверей оставил вам ваш жизненный опыт. Может быть, запишите это, может быть, какие-то истории сегодня всколыхнулись особенно ярко — начните с них.

Начните запускать эту волну намерения, как делала Каролин, собирая полную реалистичную картинку и просто констатируя её: там было вот так, а в этой последовательности было вот так, но по-другому. В отношениях всегда всем понятно: этот мужчина бросил меня, потому что он действительно козёл, что уж говорить, и поэтому к людям такого типа я теперь их запечатлела и обхожу стороной.

А этот — потому что просто наши отношения закончились, потому что мы получили друг от друга всё, что могли и хотели, и расстались. Мне было больно после этого расставания, но расставание было во благо. И поэтому череда моих расставаний с разными людьми, мужчинами, друзьями, начальниками, коллегами, разные потерянные работы — они все про разное, потому что внутри каждого этого опыта было какое-то намерение и с моей стороны, и со стороны тех, кто участвовал в этом.

Открывайте, пожалуйста, свои закрытые двери. Давайте сделаем так, чтобы тупиков в жизни стало как можно меньше, а возможностей, которыми мы можем пользоваться, стало как можно больше. Давайте просто их разблокируем.